Глава 8
Бражник отмирает первым. Отстраняется и заваливается на локоть.
— И кто из нас тут монстр? — рассержено хмурится, а затем садится.
— Ты…
Я прячу глаза, еле-еле справляясь с гулом собственного сердца, рвущегося из груди. Придерживаясь за диван, сажусь тоже.
— Доедай, — кивает на тарелку и раздраженно со стуком подсовывает мне ложку.
— Как же я буду есть спагетти ложкой?
— Как в дурке. Ненормальная…
Я безропотно хватаюсь за ложку и торопливо пропихиваю в себя еду до тех пор, пока Бражник не достает из тумбочки ноутбук. Отсаживается на разложенном диване подальше, открывает ноутбук и на что-то внимательно смотрит на экране.
— Я доела, — сообщаю Бражнику.
— Молодец, — отвечает, не сводя взгляда с монитора.
Сбрасываю кеды и забираюсь с ногами на диван, обнимаю колени. Искоса поглядываю на экран ноутбука — открыт браузер, значит здесь есть интернет. Проситься обратно в квартиру, где я буду отрезана от внешнего мира, желание отпадает. Ноутбук с интернетом — реальный шанс попросить кого-нибудь о помощи!
Бражников просматривает какие-то карты местности.
— Интересно? — ловит мой взгляд.
Я вскидываюсь.
— И что ты там так внимательно рассматриваешь? Места захоронений своих жертв, убийца? Или выбираешь новые местечки для следующих жертв? — выплевываю с обидой.
— Для кого, например? Для тебя? — Вздрагиваю от его слов, и Бражник это замечает. — Да, я убийца. Я не отрицал своей вины и понес наказание. Я отсидел за совершенное преступление.
У меня мороз по коже.
— Но вышел раньше срока. Это нечестно! Хоть бы тебя опять посадили… — прячу лицо, уткнувшись лбом в колени.
Прикрыв глаза, теряю счет времени. Голова тяжелеет, веки наливаются усталостью. Я практически не спала эти три мучительных дня, а сейчас после плотного обеда меня разморило. Но я борюсь с сонливостью.
Однако под закрытыми глазами снова ночь. И снова Бражник, одетый во все черное. Только теперь он не тащит меня в машину, а валит прямо на тротуаре и беспощадно раздирает на мне платье своими сильными ручищами. Я хочу заорать, как обычно, но в этот раз почему-то не получается сделать это громко, и я только жалобно хнычу, стону, задыхаюсь:
— Нет, Антон… нет… ах… нет… ах… Антон… Антон…
Кручу головой и снова стону… и вздрагиваю, просыпаясь. Перед глазами мутная пелена. Когда она развеивается, я вижу не привычный потолок комнаты в общаге, а серые стены камеры. Я проснулась от одного кошмара, но продолжаю находиться в другом.
Осматриваюсь. Бражников все еще со мной на диване, а моя голова лежит на его плече…
Антон пристально и слегка удивленно смотрит на меня.
— Я уснула? — морщу нос, отстранившись подальше.
— Да, и ты стонала мое имя, — приподнимает он бровь. — Что тебе такое снилось?
Меня с ног до головы обдает жаром, щеки вспыхивают, уши горят. Я не контролирую это точно так же, как и сны.
— Ты меня убивал, разумеется, что же еще? — сбивчиво оправдываюсь, не поднимая на Бражника взгляда, и спешу перевести тему. — Который час?
— Восемь.
Меня привезли в камеру к двум.
— Столько времени прошло, и ты до сих пор сидишь?
— Ты упала мне на плечо во сне.
— Ну и что?
— Не стал тебя будить. К тому же я никуда не тороплюсь, как ты понимаешь.
Я растираю глаза и, занырнув ступнями в кеды, встаю.
— Уборная там? — взмахиваю рукой на единственную межкомнатную дверь.
Бражник кивает.
Юркаю в санузел и едва ли не слепну от его белизны. Он чистый, со свежим ремонтом. Гораздо лучше того, что в общежитии и в тех местах, где мне приходилось останавливаться, пока я была бегах. Ну надо же…
Я подхожу к раковине и включаю холодную воду. Умываюсь, приходя в чувства. Трусливо оглядевшись по сторонам, украдкой расстегиваю шорты и приспускаю их вместе с трусами — они намокли от возбуждения. Какая жесть! Позор! Я возбудилась во сне от лап Бражника! Еще и в его реальном присутствии! Мне хочется провалиться под землю. Что толку от того, что я умылась? Опять вся горю! И не знаю, как выходить из ванной!
Собравшись с духом, кое-как заставляю себя вернуться.
Бражник уже сидит за столом.
— Кофе будешь? — оборачивается.
— Нет, спасибо… — бубню. — Антон, мне нужно уехать. Прямо сейчас.
Эта ситуация со сном и стонами меня сломала, а мокрые трусы добили окончательно.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала так рано.
— Но мне нужно! Пожалуйста, Антон… — прошу жалобно.
Он встает. Идет ко мне, а я пячусь на шаг, но потом останавливаюсь. Чувствую себя крохотной, слабой, беззащитной. Хочется вжаться в стену, раствориться в ней, исчезнуть из поля его зрения. Или бежать без оглядки, только бы вырваться из этого тягучего плена его близости.