Брыкаюсь, но на помощь сообщнику поспевает тот — первый — мужчина. Они быстро заталкивают меня в наглухо тонированный внедорожник и рассаживаются по местам — один за руль, другой со мной рядом.
— Нет, пожалуйста, отпустите! — кричу я во весь голос.
Обычно это всегда помогало.
Проснуться.
Избавиться от кошмара и понять, что все хорошо, я в безопасности.
Но сейчас я не просыпаюсь.
— Да заткни ты ее! — нервничает мужчина за рулем и резко давит по газам, срывая машину с места.
— Если с ее головы упадет хоть один волос, Антон нас уничтожит.
— А ты сделай так, чтобы не осталось следов!
Глава 2
Когда я слышу это имя, все внутри меня каменеет, и я перестаю кричать — горло сжимается от спазма. За грудиной горит, будто там пылает костер, а руки, наоборот, леденеют.
После смерти мамы Антон стал для нас с отцом незаменимым. Он решал все проблемы, всегда был рядом. Я привыкла видеть его в нашем доме, привыкла к его молчаливому присутствию. Но спустя пять лет все изменилось. Отец и Бражник сильно поссорились, я не знаю из-за чего — отец не посвящал меня в свои дела. Но после этой ссоры он нанял охрану, сказал, что ему грозит опасность.
А потом… Потом отца убили. Один из охранников сказал, что это Бражник предал отца, убрал его как ненужную пешку. Я не хотела верить, но Бражника сразу же после похорон арестовали. Из-за него я лишилась семьи и стала сиротой.
Единственный дядя от меня отказался и вышвырнул в детский дом. Едва мне исполнилось восемнадцать, я сменила фамилию, уехала в другой город, пыталась начать новую жизнь, забыть прошлое.
Но прошлое не забывается. Оно ждет своего часа, чтобы напомнить о себе в самый неожиданный момент.
Внедорожник мчит на бешеной скорости, оставляя за собой шлейф дорожной пыли. Час спустя машина сворачивает с трассы и едет по узкой асфальтированной дороге.
Пейзаж за окном становится совсем мрачным: обветшалые здания, заброшенные склады, высохшие, словно скелеты, деревья, протягивающие к небу костлявые ветки.
Внедорожник останавливается перед высоким бетонным забором, увенчанным спиралями колючей проволоки. По периметру стоят вышки с охраной и свет прожекторов разрезает полумрак острыми лучами.
Меня выталкивают из машины и тащат к массивным железным воротам, изъеденным ржавчиной. Здесь нас уже ждет мужчина в форме.
— Специальная гостья для Бражника, — усмехается один из моих похитителей, словно я ценный груз.
Передает меня из рук в руки.
Против воли я вхожу внутрь.
Человек в форме ведет меня по мрачным коридорам куда-то вниз, как будто в подвал. Останавливает у двери в самом конце.
— Пожалуйста, не делайте этого, — слезно прошу я. — Не совершайте ошибку.
В ответ слышу лишь смешок. Конвоир заталкивает меня в камеру и тут же захлопывает тяжелую железную дверь. И от этого металлического лязга сердце ухает вниз живота.
Здесь очень темно. Я не вижу даже собственных рук! Лишь узкая полоска света из-под двери выдает место, откуда я только что вошла.
И в этой темноте обостряются все остальные чувства: аромат мужского одеколона и чего-то неуловимо-опасного, как запах грозы, щекочут ноздри, звуки кажутся неестественно громкими, а холод пробирается под одежду, заставляя дрожать.
Я прислоняюсь к стене, пытаясь унять дрожь. Страх, липкий и холодный, не дает пошевелиться.
Внезапный скрип разрывает тишину.
Я вскрикиваю и резко оборачиваюсь. Скрип доносится с противоположного конца помещения. Там, в глубине, еще одна дверь. Она приоткрывается, освещая камеру, и в просвете я вижу его…
Он останавливается, опираясь плечом на дверной косяк.
Массивный силуэт Бражника, словно высеченный из гранита, в полутьме кажется еще более устрашающим. Широкие плечи, руки, обнаженная грудь. И снова эти татуировки, которые змеятся по всему его телу и уходят под пояс низко сидящих спортивных штанов.
— Здравствуй, Тая. Я ждал тебя позже.
Ах, этот голос… Словно эхо прошлого. Он точно такой же, как я слышала во сне. Только этот кошмар сейчас реальнее реального. Я оказалась заперта в клетке с тем самым монстром.
— Меня вы тоже убьете? — сиплю пересохшим от страха голосом.
— Нет.
Он делает шаг. И я слышу щелчок.
Под потолком камеры вспыхивает лампочка, и я жмурюсь от яркого света, но, превозмогая резь, открываю глаза, стараясь ни на секунду не терять контроль.