Тая лишь качает головой и еще сильнее отворачивается, и простая попытка немного расслабить атмосферу воспринимается как жестокое вторжение в ее мир.
— На носу осень, а у тебя нет нормальной куртки, — продолжаю я. — Да и вообще заметил, что вся твоя одежда занимает только три полки в шкафу.
— Мне всего хватает.
— Вещи старые, а ты все-таки девушка.
— И что? Новизна одежды никак не влияет на мою гендерную принадлежность.
— Но девушками нравится наряжаться, я думаю, — сжимаю руль. — Предлагаю заехать в торговый центр, здесь недалеко. Я куплю тебе новую красивую одежду.
Но мое предложение влияет на Таю скорее в минус. Ее напряжение ощущается в салоне как плотный туман, я его едва ли не ощущаю, когда провожу ладонью по рулю.
— Ты хочешь сделать из меня свою содержанку?
От ее вопроса мои брови удивленно взлетают на лоб.
— Содержанку? Солнце, у содержанок аппетиты куда больше, чем просто одежда.
— Я тебе не солнце.
— Почему же? Взгляни на небо, оно затягивается тучами, но мне по-прежнему светло. Должно быть, потому что рядом ты?
— Нет. И ничего от тебя мне не нужно. Хватает того, что я ем твои продукты, хотя и к ним бы не притрагивалась, но ты заставляешь.
— Прямо не девушка, а заветная мечта любого жлоба, — хмыкаю я. — Нихуя-то ей не надо.
Тая раздувает ноздри, хочет что-то сказать, но, в последний момент передумав, снова отворачивается к окну. Ладно, пусть бунтует. Я все равно сделаю по-своему.
Я привожу Таю домой и провожаю до квартиры. Путь выдался нервозным, и я решаю поехать на работу, чтобы не случилось передоза друг другом. Наверное, Тая этому обрадовалась.
До самого вечера занимаюсь делами в офисе. Специально не тороплюсь — знаю же, что Тая меня не ждет. А хотелось бы.
Только к десяти возвращаюсь в квартиру. Она встречает меня тишиной. Но из ванной слышится шум воды. Снимаю кроссовки и прохожу.
Задерживаюсь напротив двери ванной, и воображение тут же рисует черно-белую картинку записи с камеры наблюдения, которую я просматривал, еще сидя за решеткой. Обхватываю ладонью дверную ручку и осторожно тяну ее — заперто.
Стучу по двери.
— С тобой все нормально? — громко спрашиваю Таю.
— Нельзя!
Значит, точно нормально. Варю себе крепкий кофе и ухожу в дальнюю часть квартиры, где у меня кабинет. Сажусь за стол, открываю ноутбук, ввожу пароль.
Кликаю по камерам, мельком вылавливая картинку из душевой — Тая в запотевшей кабине, ее не видно. Можно и подождать, но я перебарываю это желание, в который раз напоминая себе, что это ее личное пространство.
Вспоминаю что хотел пересмотреть накануне. Внимательно вглядываюсь в экран, и волна негатива захлестывает меня, как холодный душ. Этот пьяный клон, который не может управлять своим телом и еле стоит на ногах, — я?
Взгляд упирается в Таю, которая выбегает в прихожую испуганная и трясущаяся от страха. Я надвигаюсь на ее, хватаю, прижимаюсь к Тае, и то, что должно быть легким прикосновением, в бреду алкогольного морока превращается в животную хватку. Желудок сворачивается в тугой узел, когда я вижу, как заталкиваю Таю в спальню и что делаю с ней…
Пиздец.
Я еще ей что-то говорю, но камеры не передают звук. Тая безупречно смотрится, когда сидит на мне сверху, невероятная, притягательная своей хрупкостью, нежностью, охуенная девочка. Наверное, в тот момент я чувствовал себя абсолютным счастливчиком.
Но это не оправдывает меня. Вел себя, как голодный до женщин маньяк, а с утра все забыл. И Тая ничего не сказала.
Стиснув зубы, захлопываю крышку. Встаю из-за стола. В жар бросает после увиденного, аж курить хочется. Шагаю на лоджию, но в гостиной вижу Таю в халате, еще мокрую после душа и обалденно пахнущую. Одна из причин, почему я обожаю женщин — пахнут всегда вкусно.
Тая опускает лицо и пробует обойти меня, но я ей не даю.
— Задержись.
Стою к ней вплотную и, наклонившись, беру за край ее халат и тяну кверху.
— Что ты делаешь? — пугается Тая.
А я вижу на ее бедре синяки от своей пятерни — так жестко хватал ее. Точно животное.
— Прости меня, — раздосадовано рычу, отпуская девчонку.
— Не прощу, — мотает она головой. — Но за что?
— Я «вспомнил», что было той ночью. Мне жаль, что так получилось.
— Тебе не жаль, — Тая вроде бы усмехается, но горько.
— Почему ты так решила?
— Ты говоришь одно, но твой взгляд тебя выдает. Ты смотришь не как человек, который раскаивается.