Наваливаюсь на бывшую и втягиваю аромат ее волос, пытаясь заглушить воспоминания о Тае.
— Я духи не меняла. Те же. Ты помнишь этот аромат?
Давно забыл. Я не разбираюсь в ароматах. Это что-то очень сладкое и тяжелое.
— Конечно помню, — хриплю.
— Чего же ты медлишь? Я хочу кончить под тобой, — призывно трется ягодицами о мой живот.
А я понимаю, что и это сражение я с разгромом проиграл одной маленькой вредной бунтарке, и, похоже, достигнуть цели сегодня не получится.
Глава 20
Вместо похоти — ком в горле. Вместо возбуждения — омерзение.
Образ Таи как нерушимая стена между мной и Ирмой, между мной и собственным телом, которое вдруг отказывается повиноваться.
Вот уж, блядь, чистейшая невинность. И этот до дрожи реалистичный ангельский взгляд, преследующий меня даже в этом сортире. Как будто Тая — мой личный цербер, охраняющий от грязи, в которую я так отчаянно хочу окунуться.
Ирма стонет что-то о любви и тоске по мне. Нашептывает пошлые словечки.
Бред сумасшедшей!
Но я хочу… грубости, этой самой пошлости — чего угодно, что выбило бы из меня эту одержимость невинностью, которая никогда не будет моей.
Но Ирма ничего не понимает. Ей не понять.
Она всего лишь дешевая подделка. А я словно застрял в этом аду, где сейчас мои собственные демоны насмехаются над моей неудачной попыткой!
Отстраняюсь от Ирмы и нервно заправляю член в брюки, застегиваю ремень.
— Дорогой? — все еще стоя раком, растерянно оглядывается Ирма.
Я молчу.
Какие тут, к черту, объяснения?
Раздраженно вышибаю дверь, запоздало вспоминая, что она была заперта на задвижку, и выхожу в зал.
Шагаю прямиком к бару и покупаю с собой бутылку вискаря.
Не знаю, хочет ли меня догонять Ирма — в толпе мы с ней не встречаемся.
Выйдя из бара, останавливаюсь недалеко от входа.
Достаю сигарету, закуриваю, жадно затягиваясь. Никотин немного успокаивает, притупляя внутренний жар.
Куда ехать? Домой нельзя. Не сегодня. Не после того, как я бросил Тае в лицо, что проведу эту ночь не один. Пусть думает, что я забыл о ней в объятиях какой-нибудь распутной куклы. Тая ведь этого только от меня и хочет.
Тая… Тая…
Ее имя пульсирует в голове раскаленным железом, но я пытаюсь отделаться от мыслей о ней.
Нахожу взглядом свою машину на парковке. За руль не сяду после абсента.
Вызову такси. До отеля?
Перспектива нажраться заманчива, но я никогда не любил пить один. Поеду к брату.
Демид достаточно замкнутый человек, в отличие от меня.
Такси мчится по трассе за город, а я смотрю в окно.
Смартфон снова гудит — звонит Ирма, — и я его вырубаю.
Такси останавливается у громоздких ворот. За ними — темная громада особняка, освещенного желтым светом фонарей.
— Антон Юрьевич, так поздно? — встречает меня охранник и открывает ворота. — Все в порядке, надеюсь?
— Порядок.
Да, я нежданный гость посреди ночи. Но что поделать?
Шагаю по вымощенной мрамором дорожке к особняку.
По обе стороны от меня шумят фонтаны, ухоженные деревья в бескрайнем саду, скульптуры — Демид всегда тяготел к роскоши.
Должно быть, охранник уже предупредил брата о моем визите, потому что я едва перешагиваю последнюю ступень высокого мраморного крыльца, дверь особняка передо мной распахивается, и на пороге появляется брат в наспех завязанном черном халате.
Волосы растрепаны, взгляд слишком шальной для человека, который еще несколько минут назад мирно спал.
— Что случилось? — спрашивает Демид.
— В общем-то ничего, — привалившись плечом к двери, показываю ему бутылку.
— Ясно… — немного раздраженно цедит брат.
Нас прерывает отчаянный женский крик:
— О господи, спасибо, что вы здесь появились! Господи, господи, мое спасение!
А затем я вижу и источник крика, от которого звенит в ушах — из глубины особняка к нам бежит длинноволосая хорошенькая брюнетка, обернутая простыней. Глаза бешеные, испуганные. На секунду она задерживается напротив меня и сипит:
— Спасибо…
Демид ничего не делает, а я тоже сторонюсь, и девушка босиком выбегает на улицу.
Мой брат спокойно, но с легкой досадой дает отмашку охраннику, чтобы выпустил ее.
— Ты опять за свое? — недовольно вздыхаю, взглядом провожая несчастную.
— Психотерапевт сказал, у меня ремиссия.
— Непохоже. Завязывал бы ты со своими забавами, Демид. Вдруг однажды кому-то из твоих «игрушек» не получится заткнуть рот? Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.
— Слышал бы ты, как она подо мной стонала, — облизнувшись, Демид тоже смотрит беглянке вслед.