— И как вообще тебя земля носит? — усмехаюсь.
— Силой гравитации, — Демид хмурится. — Ладно, проходи, — кивает внутрь. — Видимо, вечер выдался дерьмовым, раз ты здесь.
— Зришь в корень.
Пройдя в гостиную, со стуком ставлю бутылку на журнальный столик стоимостью, как моя первая квартира, и сажусь на диван, сделанный по эксклюзивному заказу в Мексике.
Демид приносит из бара бокалы и лед. Садится в кресло напротив меня.
— И как там поживает Таисия Эйзенштейн? — вздергивает бровь. — Твоя… прелестная игрушка.
— Буднично, — жму я плечами. — Она хорошая, я плохой, разумеется. Но ее понять можно: как еще относиться к человеку, который убил ее отца?
— А тот расправился с ее матерью. Я не спрашивал, но мне было всегда интересно, как именно Роберт покончил с Эммой и вышел сухим из воды?
— Мелко и подло, как и положено трусу, — меня снова изнутри заволакивает чернотой. — Эмма с детства страдала от астмы. В ту ночь, со слов домработницы, у Эммы случился очередной приступ. Ингалятор почему-то оказался пустым. Она попросила Роберта принести ей новый. И он ушел, но не вернулся. Стоял в кухне с этим самым ингалятором и смартфоном жены, ждал ее смерти. И дождался. Тая тогда спала наверху и ничего не слышала. Потом Роберт стер свои отпечатки и вложил ингалятор и телефон в руки Эммы. Принял снотворное и ушел в другую комнату спать, а домработнице приказал молчать. Но ее грызла совесть, поэтому правда всплыла. Впрочем, на следующий день после признания домработница бесследно исчезла. Думаю, Роберт ее устранил.
— Точно трусливая мразь, — оскаливается Демид. — Хорошо, что ты от него избавился.
— Я об этом не жалею.
— Но почему ты не расскажешь Тае? Девчонка столько лет живет во лжи.
— Она не поверит. Единственной свидетельницы нет, а слово убийцы ничего не значит против образа пресвятого благородного папочки.
Глава 21
Тая
Время давно перевалило за полночь, а я до сих пор не могу найти себе места. Пустые комнаты словно душат, воздух как будто густой и вязкий.
Бражник велел мне радоваться, ведь он ушел к другой женщине.
И, что важнее, я сама этого хотела! Чтобы он оставил меня в покое, чтобы исчез из моей жизни. Чтобы этот кошмар наконец закончился. Он человек, которого я должна ненавидеть!
Но сегодня вся моя лютая ненависть смешалась с чем-то… непонятным. Пугающим меня.
Хотя почему это непонятным? Я прекрасно чувствую, что со мной, но даже думать об этом не желаю. Сумасшедшая! Предательница! Просто поехавшая крышей ненормальная идиотка!
В квартире все пропитано Антоном.
Запах табака, от которого меня тошнит! Запах дорого парфюма, от которого кружит голову!
Недопитая кружка кофе на столике, умные книги на полках — удивительно, что вообще у этого варвара есть книги. Брошенная в кресле футболка. Везде Бражник!
Он как моя личная пытка… к которой я постепенно начинаю привыкать…
Так быть не должно! И меня злит, что я никак не могу повлиять на ситуацию и сбежать подальше, забыть Антона, как страшный сон.
Падаю на кровать, смотрю на черную статуэтку на прикроватной тумбе — мускулистый мужчина страстно накрыл собой женщину и тянется к ее губам за поцелуем.
Наверное, и Бражник сейчас занимается тем же самым.
Фу-у… Не думать! Уйди из моей головы, проклятый тиран!
Утыкаюсь лицом в подушку и зажмуриваю глаза.
Впервые ночь кажется такой длинной.
Я не сплю, даже когда в окна бьет яркими лучами рассвет. Смотрю через большое окно на верхушки домов в сером тумане и чувствую себя рыбой в аквариуме.
А Бражник прав: без него я могу наблюдать за жизнью только из-за стекла.
Время близится к десяти утра, а Антона все нет.
Хотя он сказал, что если я буду притворяться его подругой, то мне позволено общаться.
Может быть, девочек в гости позвать? Устроить свою вечеринку и отвлечься? Вдруг мне просто не хватает общения?
Решительно хватаю смартфон и хочу позвонить Анжелике, но в последний момент вздыхаю — нутро скручивается, нет настроения для разговоров и смеха.
Разбито бреду в кухню и завариваю чай.
Взяв горячую кружку, удобно сажусь на широком подоконнике.
Только сейчас физиология начинает перебарывать эмоции, и я, устало привалившись затылком, прикрываю глаза.
Прерывисто дремлю, торопиться мне некуда и делать нечего. Но в какой-то момент вздрагиваю от шума в прихожей.
Который час? Уже два.
По тяжелым шагам понимаю — вернулся Антон, но встречать его не спешу.