Я вижу разложенный диван, с подлокотника которого Бражник забирает белую футболку. Поворачивается спиной, и теперь на меня смотрит хищно оскалившийся волк, набитый на ней.
По коже Бражника стекают капли воды, его мокрые русые волосы небрежно зачесаны назад. Кажется, Бражник мылся перед моим приходом. За той дверью ванная?
Пять лет прошло после нашей последней встречи. Антон стал еще мощнее, черты лица ужесточились. Он похож больше на зверя, чем на друга, к которому я когда-то со всех ног бежала в объятия и без оглядки доверяла все свои наивные секреты.
— Тогда что вам от меня нужно?
— Вам? — Надев футболку, Бражник вновь поворачивается ко мне. — С каких пор мы разговариваем на «вы». Тая, это же я. — Он улыбается, но улыбка не коснулась его холодных голубых глаз, оставаясь лишь тенью на жестких, словно вырубленных из камня скулах.
— Ты мне больше никто. Чужой, — стараюсь говорить твердо, но голос дрожит, выдавая мой страх. — Я не хочу общаться с тобой.
Улыбка махом сходит с лица Бражника. Черты лица заостряются. Атмосфера в камере сгущается, мне становится тяжело дышать. Стены будто сжимаются, лишая меня воздуха.
— Чужой? — он шагает ко мне.
И я невольно отшатываюсь, еще сильнее прижимаясь спиной к бетонной стене. Кажется, еще немного, и я просто продавлю ее собой.
— Ты мне больше не друг и… и… — слова застревают в горле.
Потому что Антон останавливается так близко, склоняется к моему лицу и напряженно упирается кулаками в стену по обе стороны от моих плеч. У меня кружится голова и двоится в глазах от его жара, запаха, дыхания, присутствия.
Его слишком много. Слишком… слишком…
Глава 3
Бражник
Мы не виделись пять лет…
И когда, наконец, встретились, она стоит передо мной, прижимаясь к стене, словно пытаясь в нее впитаться.
А я в ахуе от того, как быстро девочка выросла.
Я был свидетелем всей ее жизни, но теперь передо мной стоит повзрослевшая девушка, которой скоро уже исполнится девятнадцать лет, и которую я мог бы воспринимать как друга, но понимаю, что теперь не смогу с ней дружить.
Во мне что-то щелкает. Внутри все будто ломается.
Тая смотрит на меня, а я не могу отвести взгляда от нее.
В ее больших янтарных глазах я вижу не только страх, но и что-то еще… Что-то, что захватывает дух.
Ее губы, хрупкие плечи, округлившаяся грудь, тонкая талия, женственные бедра, стройные ноги — все ее тело неожиданно привлекательно.
И я отказываюсь верить, что могу испытывать влечение к Тае!
«Уймись», — проносится у меня в голове, но этот шепот заглушается грохотом желаний.
Я обещал ее отцу, какой бы мразью он ни был, что позабочусь о его дочери, буду для нее другом, поддержкой.
И теперь спустя столько лет я предаю свое слово, Таю и самого себя.
Я не должен этого делать. Нужно взять себя в руки, заставить себя перестать испытывать непристойное желание. Тая — табу. Она для меня неприкосновенна… но я опровергаю это уже одним своим взглядом.
Впервые в шоке от самого себя.
Сжав челюсти, я с трудом вынуждаю себя отдалиться на шаг.
— Ты же знаешь, что я всегда тобой дорожил.
— Неправда, — она отшатывается от меня, как от чумного. — Ты убил моего отца. Ты был его лучшим другом, но предал его.
— Тая, ты неправильно поняла ситуацию. — Я снова пытаюсь сделать к ней шаг, но она жестом выписывает мне «стоп». — Я бы никогда…
— Именно поэтому тебя сразу после похорон арестовали и посадили в тюрьму? Но твоим друзьям, таким же бандитам, удалось тебя вызволить, — ее голос похож на растрескавшийся лед. — А сейчас ты снова сидишь. Видимо, не зря. И я этому рада.
— Ты слишком молода и не понимаешь, что говоришь, — шиплю я. — Ты всего лишь испуганная девочка.
— Я не девочка! И я последняя из своей семьи, так что можешь и меня убить. Мне так будет легче, чем до конца дней провести жизнь в постоянных бегах от тебя. — Отчаянно зарыдав, она закрывает глаза и поворачивается ко мне спиной. — Теперь мне все равно. Ты не мой друг. Ты монстр.
— Ты права. Я уже не твой друг.
Обхватываю Таю поверх груди и рывком притягиваю к себе, чувствуя, как ее бьет дрожь. Я хотел ее успокоить, но аромат сладких фруктов от ее волос бьет в ноздри, и внутри меня зарождается волна безумной страсти, с которой я борюсь, но не могу никак остановить.
Прижимаю Таю к себе еще крепче, чувствую тепло ее хрупкого тела, и это разжигает во мне еще более дикий огонь, настолько сильный, что хочется забыть обо всех обещаниях.