— Убери руки! — Тая вырывается, но я не отпускаю.
Ее страх, ненависть — все становится неважным.
Разворачиваю Таю к себе и, не рассчитав силу, стискиваю так крепко, что с ее губ срывается тихий жалобный стон. Я склоняюсь и ловлю губами ее выдох. Сейчас я готов сжечь все, что помешало бы мне ее поцеловать.
Врезаюсь жестким нетерпеливым поцелуем в ее губы. Тая протестующе мычит, упирается ладошками в мои плечи, но я держу ее как в стальных тисках. Языком размыкаю ее губы и проталкиваюсь в рот с дикой страстью, как зверь, не отдающий отчета в своих действиях.
Ее губы холодные и чертовски нежные, а свой язык Тая трусливо поджимает, но я проталкиваюсь еще глубже, словно хочу поглотить ее целиком, пьянею от ее дыхания. Целую, пока Тая не становится слабой и податливой.
Я чувствую, как девчонка тает в моих руках, постепенно уступая моим желаниям. Обхватываю ее за затылок, зарываюсь пальцами в мягкие волосы и, потянув за них, первым прерываю поцелуй, отстранив от себя лицо Таи.
Она смотрит на меня растерянным и совершенно бешеным взглядом. А у меня перед глазами все размывается, пульс долбит в висках. Возбуждение зарождается в голове и раскаленным комком скатывается по позвоночнику в пах. Член встает колом, болезненно упираясь в штаны. Да что же я творю...
Увидел ее и... пропал. С первого, после долгого перерыва, мать его, взгляда!
Я тащу девчонку к дивану, хотя много раз представлял нашу встречу иначе. Я слишком долго искал Таю, и ни одна вариация встречи с ней не была похожа на эту. Я даже в мыслях не допускал, что смогу захотеть Таю как женщину. И тем более — до такой степени.
Тая вонзается ногтями в мое запястье, я не чувствую боли — лишь легкий дискомфорт. Опускаю взгляд и вижу на коже остаются красные борозды.
Но этот дискомфорт отрезвляет.
Я не могу с ней так грязно поступить.
С кем угодно, но не с ней.
Разворачиваюсь и тащу девчонку к двери.
С размаха ударяю кулаком по железному полотну.
Через несколько секунд раздается скрежет замка.
— Уже? — опасливо заглядывает конвоир.
— Выведи ее, блядь, отсюда, — рычу я. — Чтобы больше никогда ее здесь не было! — выталкиваю Таю из камеры.
Когда дверь закрывается и я остаюсь один, снова бью кулаком в стену, оставляя на бетоне кровавый след.
Шагаю к дивану и сажусь, схватившись за голову.
Нет, я не могу потерять Таю.
Достаю из тумбочки смартфон и звоню конвоиру — здесь за решеткой для меня особые условия.
— Я погорячился. Ты ее сейчас уведешь, но она вернется, когда я захочу.
— Понял, Бражник. Все будет так, как ты скажешь.
Глава 4
Тая
Замок защелкивается с тяжелым металлическим скрежетом, и этот звук словно возвращает меня из ада на землю. Мрачную, грязную, пропахшую табаком и сыростью — весь мой мир сейчас сужается до этого подвального коридора.
А на губах клеймом горит поцелуй Бражника, выжигая последние крупицы спокойствия. Горит так, что мне хочется приложить к ним лед. И подборок жжет, и щеки от того, что Антон натер мою кожу своей грубой щетиной.
Как такое вообще могло произойти? Первый поцелуй в моей жизни… и он принадлежит ему. Мысль об этом кажется настолько дикой, что меня трясет. Я ожидала от Бражника чего угодно: шантажа, угроз, даже смерти, но только не этого.
Я уже никогда не смогу забыть его вкус. Он врезается в мою память, как осколок разбитого стекла. Я думала, что испытаю отвращение, тошноту, смердящий яд на его языке, но этот вкус… Он был обжигающе-горьким, как крепкий виски, выпитый залпом на голодный желудок.
А его губы не были мягкими или нежными. Наоборот — настойчивыми, горячими, почти грубыми… Он целовал так, словно я была для него не врагом, а его собственностью. И это пугает меня еще больше.
Пять лет я пряталась, боясь собственной тени. Пять лет жила призраками прошлого и… все зря.
— Шевелись, — подталкивает меня под спину конвоир, и я послушно двигаю ногами, мечтая поскорее выбраться из этого кошмарного места.
Но что ждет меня наверху? Я не знаю…
Сейчас все зависит только от Бражника.
— А начальство в курсе, что здесь творится? — шепчу я с обидой и горечью. — Почему в камеру осужденного вы привозите девушек против их воли? Это же незаконно.
— Бражников еще не осужден, — крякает в ответ конвоир. — Пока он просто задержан.
— А это что-то меняет?
Мужчина вдруг резко останавливается и смотрит на меня враждебно.