«Лора торгуется даже с Богом!» — подумал Жослин, находя это забавным, несмотря на тревогу, сжимающую грудь. Он невольно восхищался этой женщиной со стальным характером, способной быть и ласковой кошечкой, и тираном в юбке. Да, он любил ее, несмотря на ссоры и обиды. Физическая страсть давно притупилась, и они уже не проявляли былой нежности, но в некоторые моменты их буквально бросало друг к другу, возможно, для того, чтобы напомнить, до какой степени они связаны силой своей любви.
На кухне Лора ни о чем таком не думала, сосредоточившись на хозяйственных хлопотах. «Больше нет ни Мирей, ни Мадлен, ни даже проворных близняшек, помогавших и в готовке, и в уборке. Надо же, я и не думала, что Лоранс и Мари-Нутта столько делали по дому, даже до пожара…»
Это безумное гигантское пламя неотступно преследовало ее. Огромные сполохи огня, разрушившие ее прекрасный дом, забравшие драгоценности, роскошные туалеты и столько дорогих вещей, плясали по ночам перед ее закрытыми глазами. Часто Лора надеялась, что проснется и пожар окажется лишь кошмарным сном.
Нервным движением она поставила на огонь сковороду.
«Я обещала Мирей яичницу с салом и бутерброд с маслом. Для ее возраста это немного жирновато, но раз ей нравится — ради Бога».
Было очень жарко. Тыльной стороной ладони она вытерла капельки пота, выступившие на лбу, и убрала выбившуюся прядь волос. С раскрасневшимися щеками, глядя прямо перед собой, она резала сало.
— Добрый вечер, дорогая мадам! — воскликнул кто-то за распахнутым окном. Повернувшись, Лора увидела в опускающихся сумерках знакомое лицо.
— О! Месье Клутье! Простите — Мартен, — пробормотала они. — Я не ждала визитов так поздно!
— А ведь это самое лучшее время. Ночная прохлада опускается.
— Входите, — пригласила его Лора. — Вид у меня совершенно не презентабельный, но что поделаешь!
— Женщина на кухне всегда выглядит привлекательно, а вы, мадам Лора, будете смотреться элегантно и в самом нелепом наряде.
— Значит, одета я все-таки нелепо, — ответила она.
Мартен исчез на несколько секунд, пока поднимался по ступенькам крыльца и входил в дом. Сияя от радости, он показал свою гитару.
— Я разучил новые песни.
— Это очень мило с вашей стороны, но время сейчас не самое подходящее. Мой сын Луи болен, моя экономка решила, что умирает, и мне приходится готовить ей ужин. А мои внучки, близняшки, у наших соседей, у них нечто вроде карантина.
— А что случилось? — удивился гость.
— Послушайте, вы должны быть в курсе! Я знаю, что вы каждый день общаетесь с Жозефом Маруа.
— Меня не было несколько дней. Я провел воскресенье и понедельник в Сент-Андре-де-Лепувант, с моей дорогой супругой Жоанной. Честно говоря, ей не очень нравится, что я провожу лето здесь.
— А! Так вы женаты! — растерялась Лора. — Вы впервые об этом говорите. Я удивлена, Мартен. Для женатого мужчины вы делаете мне слишком много комплиментов. И будь я вашей женой, я бы не позволила вам уезжать так надолго.
Жослин спустился по лестнице, привлеченный их разговором.
— Месье Клутье! — воскликнул он. — Я думал, это Жозеф или доктор.
Гость приподнял свою соломенную шляпу.
— Я выучил песни знаменитой Ла Болдюк, чтобы доставить удовольствие вашей экономке. Она была так расстроена в прошлый раз.
— Вам лучше прийти в другой день, — несколько суховато сказал Жослин. — Лора, Луи проснулся и обрадовался, увидев меня. Он говорит, что голоден как волк.
— Спасибо, Господи, спасибо! Жосс, нужно было мне сразу об этом сказать. Какая чудесная новость! Мартен, садитесь, выпейте с нами чего-нибудь. Жосс, возвращайся скорее к нашему мальчику, а я подогрею ему бульон. Вы тоже идите наверх, Мартен, поздоровайтесь с Мирей. Она умирает от скуки в своей комнате.
— Мне не хотелось бы вам мешать…
— Что вы, в доме станет только веселее! Правда, Жосс?
— Как скажешь, Лора… — вздохнул он.
Она проводила взглядом мужчин, поднимавшихся по лестнице. Ее материнское сердце наконец начало биться ровнее. После трех дней беспрерывной тревоги она могла вдохнуть полной грудью.
— Яичница с салом для Мирей, вкусный овощной бульон для моего Луи… Ах, какого же страха я натерпелась!
Она хлопотала на кухне, раскрасневшись от возбуждения, прислушиваясь к шагам на втором этаже. Низкий звучный тембр их гостя преобладал над голосом Жослина. Внезапно Лора услышала тонкий голосок своего сына, показавшийся ей вполне здоровым.
— Спасибо, Господи! — обрадовалась она. — Обещаю тебе больше не грешить и быть образцовой женой. Отныне я буду сдержанной, мягкой, преданной и послушной.