— Дурочка! — возмутился подросток. — Мне поручили заниматься Констаном, поэтому я достал свою коллекцию шариков. Но сам я в них больше не играю.
Разъяренный, Мукки бросил в Киону хлебным шариком, она ловко увернулась. Мари-Нутта расхохоталась. Все они были на взводе после этого долгого тревожного дня и еще совсем недавно витавшей над ними угрозы трагедии. Мадлен решила их приструнить.
— Тише! Вы разбудите Шарлотту!
Дети тут же притихли. Бабушка Одина подложила себе рагу, затем попросила кофе. Киона вскочила со стула.
— Я приготовлю! — воскликнула она.
Эрмин проводила ее глазами. Необычная девочка, дорогая ее сердцу, совершенно преобразилась за несколько часов. Молодая женщина решила, что это связано с приездом близняшек и облегчением состояния Шарлотты. Но она ошибалась.
Спасибо, мамочка, что пришла меня проведать, — думала Киона, заливая кипятком коричневый порошок. — Я так счастлива! Ты направила меня к тому кругу из белых камней, и теперь я больше ничего не боюсь, я знаю, что ты со мной!»
Фантомы и призраки были частью жизни этой девочки с огненными волосами. Здесь, на земле Тошана, она чувствовала себя в безопасности, и если блуждающие души Валь-Жальбера ее больше не беспокоили, она все же встречалась с другими усопшими, в том числе с Талой. Прекрасная индианка появилась вчера, за дровяным сараем. У Кионы перехватило дыхание: Тала была в замшевой тунике, украшенной ракушками, гораздо более молодая, чем в ее воспоминаниях, и гордые черты ее лица были окружены сияющей аурой. «Спасибо, мама, — снова повторила Киона. — Я сказала Мин, что видела тебя во сне, чтобы не пугать. Люди не очень любят призраков. Я читала об этом в одной книге. Мама, откуда ты приходишь?»
Киона очаровательно улыбнулась, вдыхая аромат горячего кофе. Теперь она была спокойна, зная, что ее мать присоединилась к миру духов и может позаботиться о тех, кто остался на земле.
Вечер закончился дегустацией блинов, которые каждый приправил по своему вкусу. Мадлен поставила посреди стола банки с черничным вареньем и медом и бутылку с кленовым сиропом. Вскоре в комнате появился заспанный Людвиг. Ему тут же подали его порцию фасоли, стоявшей в тепле, затем десерт.
— Спасибо, все так вкусно! — сказал он, насытившись.
— Вы щупали лоб Шарлотты? — спросила Эрмин. — У нее может подняться температура.
— Мне кажется, у нее нет температуры, — ответил он с мягкой улыбкой. — Вы так хорошо за ней ухаживаете. Вы все такие милые!
Чувствовалось, что молодой немец вот-вот расплачется. Находясь в изгнании, вдали от своей родины, он отчаянно нуждался в семье. И когда он наконец обрел ее, его сердце переполнилось чувством благодарности.
— Я скучаю по родителям, — признался он. — Шарлотта отправила им фотографию Адели, которую вы, Эрмин, сделали весной. Мы очень осторожны в своих письмах. Я ничего не пишу и не указываю своего имени.
— Рано или поздно вам придется решать этот вопрос, — заметил Тошан. — Я постараюсь выяснить, не вызывая подозрений, какова участь беглых военнопленных теперь, когда война закончилась.
— О, спасибо! — воскликнул Людвиг.
Разговор снова вернулся к запасам провизии на зиму. Похоже, это беспокоило хозяина дома больше, чем в предыдущие года.
— Теперь у нас много народу. Не может быть и речи о том, чтобы ты, Людвиг, вернулся в горы с Шарлоттой и двумя малышами. Вы останетесь у меня. Ты тоже, бабушка. Мукки отправится в коллеж Роберваля в начале октября, но близняшки, Мадлен и Акали проведут зиму здесь. Нас будет восемь человек, поэтому нужно сделать большие запасы продуктов: муки, сала, сахара и сухого молока.
— Будьте также осторожны с водой, которую пьете, — добавила Эрмин. — Лучше ее кипятить. Эта болезнь, полиомиелит, передается также через грязную воду.
Ее муж кивнул с серьезным видом. В эту секунду Киона воскликнула:
— А я могу провести зиму с вами?
— Нет, ты скоро вернешься в Валь-Жальбер, — отрезал Тошан. — Твой отец — Жослин, насколько я помню!
— Папа сделает так, как я захочу, — заверила его девочка.
— Киона, мы так не договаривались. Это также касается лошади и пони. Я не смогу кормить их всю зиму.
— Я никогда больше не вернусь в Валь-Жальбер! — возразила она. — Мин, пожалуйста, скажи «да»!
Растерявшись, молодая женщина не знала, что ответить. Не желая подрывать авторитет Тошана, она присоединилась к его мнению.