Она специально назвала подругу Лолоттой, что раздражало ту уже не один год.
— Ах вот ты какая! — закричала молодая женщина. — Тебе плевать на своих детей, ты вечно в отъезде: в Квебеке, в Монреале или в Нью-Йорке. У тебя нет материнского инстинкта! Но у меня все по-другому. Если твоя мать надолго оставит у себя Адель, малышка меня забудет и больше не узнает. В ее возрасте быстро привязываются к тем, кого видят ежедневно. К тому же она теперь хромоножка. Ты понимаешь?
Шарлотта разрыдалась. Вне себя от гнева, она выхватила письмо из рук своей подруги и разорвала его на мелкие клочки.
— Вот так тебе! — крикнула она, пребывая на грани истерики. — Можешь написать Лоре, что моя дочь не продается. Мне не нужны ее подачки!
В эту секунду вошел Людвиг, привлеченный криками своей возлюбленной. Он обнял ее и поцеловал в лоб.
— Что происходит?
— Я хочу забрать Адель прямо сейчас! — всхлипнула Шарлотта. — Лора Шарден задумала ее у меня украсть.
— Нет, что ты! — успокоил ее Людвиг, гладя по волосам. — Адель там в безопасности. Не плачь, любимая. Наша дочурка будет здесь к Рождеству. Я вырежу ей из дерева лошадку-качалку.
Шарлотта шмыгнула носом и, бросив последний недобрый взгляд на Эрмин, положила голову на плечо Людвига.
— Хорошо, ты прав, — согласилась она.
Наблюдая эту поразительную метаморфозу, Эрмин с трудом сдержала улыбку. Ничто не изменит ее милую Лолотту, способную как на самое плохое, так и на самое хорошее.
— Тебе повезло, что у тебя такой терпеливый муж, — бросила она, выходя из комнаты.
Ее сердце задрожало от затаенной радости при слове «Рождество». Она решила, что это будет самое прекрасное Рождество в их жизни, для нее и для всех ее близких.
Это был самый обычный день. Все обитатели Большого рая ждали прихода зимы. В октябре лес окрасился в багряные цвета, гармонирующие с золотом берез и голубоватой еловой хвоей. Несколько раз выпадал снег, но после череды солнечных дней от него почти ничего не осталось. Несмотря на довольно холодные ночи, днем еще было тепло. Эрмин и Мадлен закончили большую стирку, чтобы иметь чистое белье на несколько недель вперед. Сейчас, с помощью близняшек и Акали, они развешивали простыни и кухонные тряпки на веревках, натянутых между дровяным сараем и стойкой навеса.
— Надеюсь, к вечеру все высохнет, — прошепелявила индианка, держа в зубах прищепку.
— Да, сегодня ветер, — ответила Лоранс. — Мама, я подготовила письма. Пусть папа отнесет их на почту в Перибонке.
— Твой отец очень занят. Ему хочется доделать свои сани до первого снега. Это настоящий шедевр, достойный памяти о санях Жослина Шардена.
— И он вырежет ваши инициалы на поручнях, как сделал дедушка? — спросила Мари-Нутта.
— Может быть, — мечтательно ответила Эрмин.
Когда она родилась, Жослин приобрел великолепные сани из лакированного дерева, на которых они умчались из родных мест в пустынные края севера. Он думал тогда, что убил мужчину, не дававшего прохода Лоре.
«Я путешествовала со своими родителями, когда была в возрасте Томаса, — подумала она. — Но Тошан сжег папины сани, когда узнал, что Тала носит ребенка от моего отца. Боже мой, прошло уже больше двенадцати лет! Киона была зачата здесь, насколько я знаю, на песке и траве этой лужайки».
Она встряхнула головой, чтобы изгнать образ покойной свекрови, занимающейся любовью с ее отцом.
— Так, белье мы развесили. А теперь идем собирать хворост. Если нам повезет, наберем и черники. Даже увядшая, она годится для желе и соусов.
Эрмин проявляла себя умелой и энергичной хозяйкой дома. Она варила варенье, радуясь все более длинному ряду банок, выстроившихся на полках кладовки, пересыпала крупной солью филе рыбы, которой предстояло стать частью простых и вкусных обедов наряду с картофелем или отварной фасолью.
— Я взяла корзину, — сообщила Акали. — Мы готовы, Мин. Как жаль, что Мукки нет с нами! Он всегда находит грибы: сейчас это еще возможно.
— Мукки нужно учиться, милая, — сказала ей Мадлен. — Он вернется к праздникам.
Они отправились в путь. Взрослые женщины замыкали шествие, возможно, для того, чтобы полюбоваться тремя девочками, которые шли быстрым шагом и без конца болтали. Не хватало только Кионы.
— Она опять куда-то исчезла! — с сожалением сказала Эрмин. — Куда ее уносит каждый божий день? Я спрашивала, но она отвечает мне, что это секрет.
— Почему ты так беспокоишься? — тихо спросила индианка. — В окружении четырех породистых псов ей ничего не грозит. Тошан совсем с ума сошел: купил таких дорогущих маламутов.