— Делсен — сын демонов! — раздался голос за спиной молодой женщины. — Я его видела только что, я притворялась, что сплю.
— Одина? Почему ты так говоришь?
— Я это знаю, и все. Его родители были плохими людьми. Он плохой, и душа у него черная!
— Нет, Киона знала бы об этом, — возразила Эрмин. — И потом, кто будет нежным и добрым после издевательств монахов-извращенцев в этих позорных пансионах?
— Поступай как знаешь, — проворчала старая индианка. — Но я тебя предупредила. Держи этого парня подальше от девочек.
Услышав эти слова, Эрмин вздрогнула. Она встала, не зная, что ответить. Некоторое время спустя она беззвучно вошла в комнату, где обитала Киона. Там царила полная тишина. Однако она была уверена, что девочка не спит.
— Моя любимая маленькая сестренка, прости меня! — пробормотала Эрмин, протягивая руку к ее кровати. — Можно я лягу рядом с тобой?
— Да.
Она скользнула к Кионе и нежно обняла ее.
— Ты правда меня ненавидишь?
— Уже совсем немного! В книгах дети часто совершают глупости или устраивают себе увлекательные приключения втайне от взрослых. Нам было весело принимать у себя Делсена. Мы угостили его печеньем с корицей и медовым пирогом. Я положила кусочек себе в карман. Сейчас там все слиплось.
— Я постираю твои брюки, дурочка! Значит, это была просто игра? Акали сказала нам другое. Вроде как Делсен будет твоим мужем.
Киона уткнулась лицом в плечо Эрмин и тихо призналась:
— Не мужем, а возлюбленным! Я не хочу выходить замуж, но четыре года назад, там, в пансионе, встретившись взглядом с Делсеном, я увидела будущее. Мы были взрослыми и очень влюбленными. Мы купались в речке и смеялись. С тех пор я не переставала думать о нем.
— Бабушка Одина утверждает, что это плохой мальчик и что душа у него черная.
— Я знаю! — с сожалением ответила девочка. — Но я должна помочь ему стать лучше. Это будет непросто. Если бы только я была нормальной…
— Может быть, ты ошиблась, Киона, и ничего такого не произойдет!
— Я бы очень хотела ошибиться, Мин. Мне надоели все эти видения и предчувствия. Слушай, в августе у меня перед глазами возник образ Делсена, который плавал и улыбался мне. После этого я поняла, что он где-то неподалеку, и отправилась на его поиски. Вскоре я наткнулась на их стойбище на берегу реки. Поначалу они меня остерегались. Они крикнули мне, чтобы я уходила, но постепенно приняли меня. Я приносила им кофе и сахар. Потом Онезим приехал за Фебусом и пони. Я не могла туда больше ездить. И Делсен начал по вечерам слоняться вокруг лужайки. Он наблюдал за Акали. А потом расспрашивал меня о ней.
— Ты так упорно выгуливала собак Тошана, чтобы встретиться с ним?
— Да, Мин.
— Киона, милая, я бы предпочла, чтобы ты больше не виделась с этим мальчиком.
— О! Его дядя скоро снимется с места. Он охотник и торгует шкурами. Делсен больше не придет. Поначалу он меня даже не узнал. Он считает, что я еще маленькая. Но Акали произвела на него впечатление, он ее запомнил.
— Это неправда! — раздался в темноте голос Акали.
— Радовалась бы лучше, он такой красивый! — послышался голос Мари-Нутты.
— Понятно, значит, никто здесь не спит! — заметила Эрмин. — Ладно, раз уж мы разговариваем, так ли уж он красив, наш ночной гость?
— О да! — пришла в возбуждение Лоранс, сев на кровати. — Если бы ты только видела его, мама! Он красивее папы!
— Нет, такое невозможно. Прошу вас, девочки, больше так не делайте! Делсен не внушает мне доверия. Ладно, уже поздно, поговорим об этом завтра.
— Спасибо, Мин, что пришла! — тихо сказала Киона. — Не волнуйся, скоро я стану послушной.
Эрмин нежно поцеловала ее, затем настал черед близняшек и Акали. Она осознавала всю ответственность, которую несла за этих детей, постепенно превращающихся в девушек. Когда она наконец улеглась рядом с мужем, он уже спал глубоким сном. Молодая женщина ласково прижалась к нему.
«Вдвоем, мой любимый, мы одолеем все трудности!» — подумала она.
Но это не мешало ей тревожиться за Киону. Кем на самом деле был этот Делсен? Ей предстояло получить ответ на этот вопрос лишь несколько лет спустя.
На следующее утро все домочадцы, за исключением Шарлотты и Адели, провожали Тошана. Маламуты были уже запряжены, вожак, готовый устремиться вперед, нетерпеливо скреб лапой снег. За ним выстроились остальные — второй самец, более молодой, и две самки. На упряжку было приятно смотреть, но сани Тошана вызывали у всех еще большее восхищение.
— Настоящее произведение искусства! — восторгалась Мадлен. — Мой кузен, тебе нужно изготавливать такие сани на продажу.