— Да, я очень хорошо это помню. Тала поставила тебе в комнате кроватку. И ты засыпала, глядя на елку.
— Я написала письмо Луи и папе. Как думаешь, им будет приятно?
— Конечно, милая.
Киона поблагодарила Эрмин одной из своих прелестных улыбок, лучезарных и мечтательных. Она взяла книгу с полки и уселась под душистой елкой с блестящими украшениями.
— Сегодня я читаю! — сообщила она.
— А что ты читаешь? — спросила Мари-Нутта.
— «Питера Пэна» Джеймса Барри! Я ее уже читала, но мне очень нравится эта сказка. Питер Пэн летает по небу, он живет в воображаемой стране с потерянными детьми, которые никогда не вырастают. Я тоже иногда летаю. И я хочу, чтобы мне всю жизнь было двенадцать лет…
От этого заявления всем стало немного не по себе. Шарлотта пожала плечами, Эрмин сдержала вздох, а Мадлен незаметно перекрестилась. Киона, уже погрузившись в чтение, не обратила на это внимания.
За окном густыми белыми хлопьями сыпал снег.
Мукки еще раз посмотрел в окно. Уже начинало темнеть, а его отец до сих пор не приехал. Паренек не знал, когда точно Тошан отправился в путь, и его терзала тревога. Не сомневаясь, что отец сумеет справиться с любой сложной ситуацией, он все же беспокоился, что не успеет прибыть на берег Перибонки вовремя.
— Бабушка, у папы, наверное, возникли проблемы, — обеспокоенно сказал он. — Если он еще немного задержится, мы вряд ли будем дома к Рождеству.
— Не волнуйся так, Мукки, — ответила Лора. — Хочешь чаю?
— Нет, спасибо.
Сидевший в уютном кресле Жослин сложил газету, которую перед этим листал.
— Займи себя чем-нибудь, мой мальчик, вместо того чтобы весь день торчать у окна. Ты же знаешь своего отца! Он может встретиться со старыми приятелями, поболтать с ними в гостинице или в порту Роберваля.
— В такой холод? — удивился Мукки. — Нет, это было бы странно.
Луи спустился по лестнице с насупленным видом. За несколько месяцев младший брат Эрмин сильно изменился. Он начал активно расти и теперь казался очень худым — кожа да кости, как выражалась Лора. К тому же один из преподавателей коллежа выявил у него проблему со зрением, и с тех пор он носил очки.
— А лично мне не к спеху, чтобы Тошан приезжал! — заметил он. — Я здесь сдохну со скуки без Мукки и Кионы.
— Ты будешь со своими родителями, сокровище мое, — ответила мать, обнимая его. — И прошу тебя, не разговаривай как Жозеф Маруа или твои одноклассники. Ведь я слежу за твоей речью с самого детства. Ты специально так делаешь?
— Ага! — бросил подросток, раздраженный ласками матери.
Жослин рассмеялся.
— Не хнычь, Луи, зато ты сможешь спокойно заняться своим металлическим конструктором.
Эта игра, очень популярная с начала века, состояла только из металлических деталей.
— Я еще просил аккордеон!
— Нужно было лучше учиться, — поучительно заметила Лора. — Ладно тебе, ворчун, иди полдничать.
В эту секунду с улицы донесся шум. Мукки бросился к двери и распахнул ее настежь.
— Папа! — завопил он. — Луи, ты только посмотри на эти сани! А собаки, они великолепны!
Мальчик выбежал на крыльцо в одних носках. Его бабушка и дедушка присоединились к нему в сопровождении Луи. Тошан помахал им рукой.
— Приветствую вас, дорогой зять! — крикнула Лора. — Что-то вы задержались в дороге. Мукки весь извелся, места себе не находил.
— У меня было много дел. Но теперь я здесь. Сынок, накинь куртку и обуй сапоги и помоги мне распрячь собак. И покормить. На ночь я запру их в сарае за конюшней. Мы отправимся в путь завтра утром, как можно раньше.
— Какие у вас красивые собаки! — заметил Жослин. — Это маламуты?
— У вас глаз наметан, Жослин! Да, чистокровные. Я планирую заняться их разведением и дрессировкой. Этих я приобрел уже обученными, но все же нужно было отшлифовать некоторые навыки.
Несмотря на пронизывающий холод, Лора не спешила вернуться в тепло. Она не видела Тошана с лета, и он казался ей еще более привлекательным. Возможно, это было связано сего лучезарной улыбкой и безмятежностью, читавшейся во взгляде темных глаз. Со своей медной кожей, прямым носом и сочными губами он как нельзя лучше соответствовал прозвищу «повелитель лесов».
«Наша милая Бадетта попала в самую точку, назвав его так, — подумала она. — Как жаль, что она вернулась жить во Францию! Я могла бы пригласить ее на Рождество».