— Вот! — сказала девочка, держа в руках выцветшую коробку старомодного вида.
Она была довольно объемной, блеклого светло-голубого цвета с темно-зелеными арабесками, тоже выцветшими с годами. Лора нежно коснулась ее рукой, затем, немного приподняв, прочла вслух надпись на этикетке.
— Магазин дамского платья «У Розали», улица Бонавантюр, Труа-Ривьер. Ну что, Жосс, по-прежнему никаких ассоциаций? Ты не помнишь этот магазин?
— Э… отчего же, помню, — растерянно пробормотал тот. — Мне кажется, мы покупали там твое подвенечное платье. То есть я тебе его подарил.
— Так вот, это платье здесь, перед нами! Я думала, что оно пропало во время наших странствий. Но что оно делало здесь, у Талы?
Эти слова вызвали всеобщее замешательство, за столом воцарилась тишина. Крайне смущенная Киона не решалась пошевелиться и едва дышала.
— Боже мой, мама, мне очень жаль, — наконец произнесла Эрмин. — Откуда девочкам было знать…
— В сущности, в этом нет ничего странного, — заявил Тошан. — В этот вечер прошлое и настоящее соединились, Лора. Вы жили у моих родителей несколько дней, и, когда Жослин решил везти вас дальше на север, вполне возможно, что вы оставили здесь какие-то вещи. Должно быть, моя мать сохранила эту коробку. Она всегда с уважением относилась к личным вещам других людей, особенно учитывая, что дело касается подвенечного платья. Не пытаясь защитить девочек, я бы также сказал, что этому нет никаких доказательств.
— Чему нет доказательств? — спросила Лора.
— Тому, что это подвенечное платье. Цвет у него не белый, скорее, слоновой кости, к тому же ткань со временем пожелтела.
— В ту пору это считалось красивым, кроме того, у меня были свои причины избегать чисто-белого цвета.
Она вздрогнула, охваченная воспоминаниями.
— Может, мне лучше снять это платье прямо сейчас? — спросила Киона.
— Нет! — воскликнула Лора. — Оно тебе, конечно, велико, это я заметила, как только вошла, но в нем ты похожа на принцессу. Ты выглядишь очаровательно. Однако будь аккуратна, оно мне дорого, понимаешь?
— Да, конечно, — согласилась девочка. — Может, мама сохранила и другие твои вещи. Завтра мы пороемся в шкафу. Мы с близняшками и Акали занимаем сейчас бывшую мамину комнату.
Ей было больно произносить эти слова, и ее золотистый взгляд затуманился от слез. Жослин попытался поставить точку в этом инциденте.
— Не забываем, сегодня Рождество! — воскликнул он. — Лора, дорогая, ты так радовалась тому, что снова будешь со своей семьей, ты ведь не станешь расстраиваться из-за старой коробки и куска ткани!
Он подпил ей шампанского. Несмотря на свое волнение, Эрмин поспешила перевести разговор на более безобидную тему.
— Папа, мама, расскажите скорее о своей поездке! А ты, Луи? Ведь это было настоящее приключение!
— О да, Мин! — воскликнул ее младший брат. — Тошан велел нам с Мукки идти вперед. Мы обули снегоступы и направились к региональной дороге. Представляете, между Робервалем и Валь-Жальбером нам встретился огромный лось! Он посмотрел в нашу сторону и припустил рысью в лес. Я немного испугался, но Мукки заверил меня, что это неопасно.
— Когда как, — заметил Жослин. — Старые самцы могут быть очень агрессивными.
Шарлотта неожиданно расхохоталась. Имея неуравновешенный характер, она легко могла расплакаться или поддаться безрассудному веселью.
— Что с тобой? — тихо спросил Людвиг.
Тут Лора тоже прыснула со смеху, после чего пояснила:
— Слова моего мужа можно понять двояко, особенно когда думаешь о таких людях, как бедняга Жозеф. Да и о тебе, Жосс!
Старая Одина тоже рассмеялась, ее примеру последовал и Тошан. Даже близняшки поддержали всеобщее веселье, и лишь Акали и Мадлен сидели с неодобрительным видом. Они были слишком стыдливыми по натуре, и определение «старые самцы» применительно к мужчинам повергло их в смущение. К счастью, Эрмин сменила тему, сообщив, что сейчас подадут суп.
— Мы сами придумали рецепт, — уточнила она. — Гороховый суп-пюре с дикой мятой.
Все с удовольствием отведали супа, даже Киона, опасавшаяся запачкать драгоценное платье. Девочка ощущала странную безмятежность. Ее голова была восхитительно пустой, чувствительной лишь к разговорам и стуку ложек по тарелкам. Аромат елки опьянял ее. «Как странно! — говорила она себе. — Я даже не знала, что мой отец с Лорой и Луи приедут сюда. И ничего не увидела, надевая это платье. Может, я утратила свои способности? Это было бы так здорово!»
Понадобилась помощь Мукки и Тошана, чтобы принести блюда, на которых еще дымились индейки с золотистой корочкой в окружении яблок, черники и брусники — Мадлен консервировала фрукты и ягоды каждое лето.