— Как только Тошан рассказал мне о вашем меню, Эрмин, я была готова идти к вам пешком, — призналась Лора. — Боже мой, какая красота, и как вкусно пахнет!
Мясо индеек, благоухающее лесными ароматами, оказалось нежным и изысканным. Все наслаждались им в торжественной, почти религиозной тишине. Доев свою порцию, Жослин произнес:
— Мне тоже было не по себе, когда мы пересекали озеро. Иногда лед трещал и слышался далекий гул, в общем, было отчего взывать к Богу и всем святым. Но теперь я вижу, что оно того стоило. Я никогда в жизни не ел ничего вкуснее. Спасибо нашим дорогим поварихам!
За этим последовали новые улыбки и комплименты. Свечи догорали, не переставая распространять мягкий радужный свет, в котором женские лица казались еще красивее. На этом пиршестве на краю света Эрмин была похожа на добрую фею, с порозовевшими щеками и небесно-голубыми глазами, сияющими от возбуждения.
— Я так счастлива! — не уставала повторять она. — Вы здесь, со мной, мама, папа и ты, мой Луи.
Шарлотта тоже выглядела замечательно. Лицо ее посвежело, взгляд карих глаз с благодарностью переходил с одного на другого. Она осознавала важность этого необычного ужина, во время которого разбились вдребезги былые конфликты. Людвиг, которого она любила всем сердцем и с которым ее свела капризная судьба, был наконец принят семьей.
Мадлен со своей смуглой атласной кожей и роскошными темными волосами, в праздничном наряде, могла бы соблазнить любого местного холостяка. Что касается Акали, она просто светилась радостью, украдкой бросая взгляды на прекрасного Людвига, которого называла про себя ангелом дома.
— Немного не хватает музыки, — внезапно сказал Мукки. — У бабушки был проигрыватель. Мам, может, ты споешь нам перед десертом?
— О нет, малыши могут проснуться! Я хочу, чтобы Шарлотта могла спокойно закончить ужин. Тем более что Людвиг приготовил нам кофейное мороженое.
— Мороженое? — удивилась Лора. — Молодой человек, я обожаю мороженое! Бог мой, как же я счастлива, но для полного счастья мне тоже кое-чего не хватает… Эрмин, какая-нибудь песенка была бы очень кстати, ты же можешь спеть, не повышая голоса. Давай, милая, прошу тебя!
— В Квебеке я разучила новую песню, но это будет сюрпризом к завтрашнему полудню. И было бы очень жаль петь ее, не вкладывая всю душу.
— Тогда спой нам вполголоса что-нибудь другое! — настаивал ее отец. — Соответствующее обстоятельствам, разумеется.
Эрмин приглушенно запела «Ночь тиха».
К всеобщему удивлению, со второго куплета к ней присоединился Людвиг. У него был очень приятный голос, теплый и пленительный.
— Браво! — воскликнула Лора, как только они закончили. — Ваш дуэт очарователен!
— Я пел эту песню еще маленьким мальчиком, в Германии, — объяснил молодой человек. — Это немецкая песня. А теперь я знаю французские слова, поскольку Эрмин поет ее уже месяц и мне нравится ее слушать.
— Ты мог бы спеть нам ее на своем родном языке, на немецком, — предложила Шарлотта с некоторым вызовом.
— Нет, что ты! — возразил он, смущенный ее вмешательством. — Ты прекрасно знаешь, что на сегодняшний день я не горжусь своим происхождением. Тошан рассказал мне о войне и лагерях. Я не мог в это поверить. Тем не менее это правда. Мой народ еще долго будет нести на себе бремя ужасных преступлений, совершенных нацистами.
Эрмин знала, что для Людвига это очень щекотливая тема: как-то утром она застала его плачущим над газетной статьей. Поэтому она резко оборвала возможную дискуссию, полную подвохов, попросив Мадлен и близняшек убрать со стола грязную посуду и подать тарелки для десерта.
Это вызвало определенную суматоху, во время которой Тошан выкурил сигарету, сидя у камина.
Красавец метис ликовал. Вечер удался на славу, и он прочел огромную благодарность в глазах жены и детей. Предстоящие дни виделись ему самыми радужными, с прогулками на санях по лесу и катанием на коньках по замерзшей речке. Он с симпатией наблюдал за Людвигом, который собирался принести с улицы свои вазочки с мороженым. В это время Киона и грациозные близняшки, похожие на волхвов, приносящих свои дары, ставили на стол разнообразную выпечку.