— Акали, пока не вернулся мой кузен, я хочу задать тебе несколько вопросов, — строго начала она. — Мне очень не нравится история с пропажей собаки. Надеюсь, ты не помогала этому Делсену!
— Нет, мама, уверяю тебя.
— Есть кое-что посерьезнее. Киона обмолвилась Эрмин, а та передала мне, что Делсен очень тобой интересуется. Он твой ровесник, Акали. Скажи, он приставал к тебе? Делал что-либо непристойное по отношению к тебе?
Девочка стыдливо опустила голову и расплакалась.
— Он пытался меня поцеловать. В тот вечер, когда влез в окно, чтобы взглянуть на рождественскую елку. В коридоре было темно, и он обнял меня за талию. Он просто коснулся своими губами моих. Я оттолкнула его, мама, клянусь! Он плохой, бабушка Одина права. Но я тоже плохая!
Растроганная, Мадлен усадила Акали на кровать и нежно обняла.
— Прости меня за этот допрос. Я просто хотела знать правду, ничего больше. Почему ты называешь себя плохой? Я знаю, с тобой делали ужасные вещи в пансионе. У тебя украли детство, твою невинность, мне очень жаль. Но ты не должна считать себя плохой из-за этого.
— Дело не в этом, — тихо сказала девочка. — О, мама, прошу тебя, отправь меня летом в монастырь! Мне будет тяжело расстаться с тобой, но лучше я буду служить Богу.
Мадлен была потрясена. Она взяла руки Акали в свои ладони.
— Ты ведь хотела стать учительницей, дитя мое! Постричься в монахини — это очень ответственное решение. Твоя вера должна быть непоколебимой.
— Я много об этом думала. Я хочу отправиться к сестрам Нотр-Дам-дю-Бон-Консей, в Шикутими.
— О! Моя бедная малышка, ты будешь жить отрезанной от мира, от своих друзей и от меня, а ведь я так тебя люблю! — с сожалением произнесла индианка.
— Насколько я знаю, монахини тоже могут быть учительницами.
Мадлен пыталась понять причину такого решения. Она начала опасаться, что случилась какая-то трагедия, о которой никто не знал.
— Скажи, Акали. Пьер Тибо совершил над тобой насилие, когда приходил сюда летом? Ты была в таком состоянии! Возможно, ты просто не решилась мне об этом рассказать? Или ты поддалась Делсену?
Акали возмущенно выпрямилась. Она с изумлением уставилась на свою приемную мать.
— Я поддалась Делсену? Да никогда! И с Пьером Тибо ничего не было. Такие мужчины, как они, мне противны, поэтому я не хочу больше с ними встречаться. По крайней мере, в стенах монастыря я смогу вести целомудренную и спокойную жизнь.
— Я мечтала о таком существовании после смерти моей маленькой дочки… Но, начав заботиться о близняшках Эрмин, я передумала. Я не могла оставить этих двух младенцев, которых послала мне сама судьба. Наблюдая, как растут Лоранс и Нутта, я в определенной степени познала радости материнства. Потом я встретила тебя, Акали, и ты подарила мне много счастья. Зачем тебе покидать меня? Я надеялась, что однажды ты выйдешь замуж и я стану бабушкой! Не нужно из-за тех, кто лишен чести и нравственности, считать плохими всех мужчин. Разве тебе не хочется в кого-нибудь влюбиться?
Акали посмотрела на Мадлен с отчаянием в глазах.
— Я уже влюбилась, — шепотом призналась она. — И поэтому я плохая, мама, очень плохая!
— Боже мой! Кто он? Назови мне его имя. Где ты с ним познакомилась? И в чем твоя вина, девочка моя?
— Он никогда не сможет меня полюбить…
Внезапно Мадлен озарила догадка.
— Людвиг?
Акали молча кивнула, сгорая от стыда. Индианка отвела задумчивый взгляд. Стоило ли принимать это всерьез? Ее дочь жила рядом с молодым немцем уже несколько месяцев и, возможно, принимала вполне естественную симпатию за настоящую любовь.
— Он словно ангел, спустившийся с небес, — с жаром продолжила девочка. — Я чувствую, что он добрый и щедрый. Когда он мне улыбается, я словно попадаю в рай.
— Безусловно, Людвиг красивый мужчина, но, главное, он обладает ценными качествами, которые могли тебя ослепить. Он верный, нежный, приветливый. Однако это спутник Шарлотты. Они скоро поженятся. Ты не должна мечтать о нем, не должна кокетничать в его присутствии.
— Я все это знаю, — всхлипнула Акали, сгибаясь пополам, с мокрым от слез лицом. — И поэтому хочу отправиться в монастырь как можно раньше. Мама, я плохая, потому что во время родов, когда на свет появлялся Томас, я думала о чем-то ужасном… Я слушала, как кричит Шарлотта, и говорила себе, что, если она умрет, Людвиг останется один с двумя маленькими детьми, и тогда я помогу ему, буду его поддерживать. Я представляла, что через несколько месяцев, может быть, даже лет он в итоге меня полюбит. И с тех пор мне стыдно, мне так стыдно!