На этот раз Мадлен действительно расстроилась. Она печально взглянула на свою дочь.
— Этого стоит стыдиться, — наконец произнесла она. — Акали, ты должна быть благоразумной, иначе нам обеим придется отсюда уехать, а мне это причинит слишком много боли. Я живу рядом с Эрмин и Тошаном уже много лет. Благодаря им у меня появилась семья, и эта семья приняла тебя как свою. Не будь неблагодарной!
— Прости меня, мама, прошу тебя. Я так тебя люблю! Не рассказывай никому о моих чувствах к Людвигу.
Испытывая одновременно облегчение и ужас от своего признания, Акали бросилась на шею Мадлен, дрожа всем телом. Полная сострадания, ее приемная мать не хотела ее больше мучить.
— Сердцу не прикажешь, моя бедная девочка, — тихо сказала она. — Но я советую тебе чаще молиться, чтобы излечиться от этой страсти. Я тоже буду молиться за тебя всей душой.
Так, на заре своей взрослой жизни, Акали познала страдания неразделенной любви. Устремив взгляд в пустоту, индианка нежно убаюкивала девочку, признания которой посеяли в ее сердце сомнения и горечь. Эрмин с Тошаном обожали друг друга, это угадывалось по малейшему их жесту; так же это было у Шарлотты и Людвига. Лора и Жослин и то обменивались друг с другом улыбками и скромными знаками внимания. «А я только и знаю, что обращаюсь к Богу, поскольку отказалась от простого супружеского счастья, — размышляла она. — Заботиться о любимом мужчине, спать рядом с ним, ждать его возвращения, получать от него поцелуи и ласки…»
— Не переживай слишком сильно, доченька, — внезапно сказала Мадлен. — Очень часто любовь — это благодать. Ты еще совсем юная. Однажды ты встретишь мужчину, который предназначен тебе судьбой. Сегодня Рождество, не будем плакать и изводить себя. Я верю в тебя, Акали. Попроси прощения у Господа нашего за плохие мысли и относись к Шарлотте с уважением и любовью. Я сохраню твой секрет.
— А у тебя, мама, были такие секреты? — спросила девочка, которая никак не могла успокоиться.
— Ты хочешь знать, была ли я влюблена? В своего первого мужа — нет, никогда. Но несколько лет назад мне показалось, что я люблю Пьера Тибо. В ту пору он хорошо выглядел: смеялся и все время шутил.
— Пьера Тибо? — опешила Акали.
— Да, представь себе! Как видишь, я сильно заблуждалась на его счет. К тому же он был женат, и я тщательно избегала встреч с ним.
— Но я не могу избежать встреч с Людвигом…
— Это так. Остается надеяться, что они с Шарлоттой уедут в Германию. Что касается тебя, у меня есть идея. Ты могла бы поступить в Школу домоводства на следующий год или даже раньше. Месье и мадам Шарден уезжают второго января. Может, тебе поехать с ними? Монахини будут рады новой ученице, трудолюбивой и образованной.
Они еще обсуждали эти планы, когда шум на кухне возвестил о возвращении Тошана и Эрмин.
— Идем узнаем, какие там новости, — сказала Мадлен. — Мне нужно быстро приготовить чай.
— Ну что, зять мой, нашли вы свою Миру? — спрашивал Жослин, когда они вошли в комнату. — Лично я начисто продулся в карты — в кармане не осталось ни единой фасолины.
Бабушка Одина расхохоталась, держа в зубах трубку.
— Нет, я приехал слишком поздно, — ответил метис. — Зато моя дорогая женушка прекрасно прогулялась.
— Мы видели барсука в черной маске, — добавила Эрмин, снимая с себя куртку, шапочку и рукавицы. — Лоранс, тебе следовало бы рисовать местных животных, это замечательное упражнение.
— Хорошо, мама, но мне нужны модели.
— Если хочешь, я буду делать фотографии, — предложила Мари-Нутта.
Сияющий Констан засеменил к матери. Она подхватила его на руки и закружила.
— Мой малыш! Ты хорошо себя вел?
Покрыв ребенка поцелуями, она опустила его на пол. Тошан, в свою очередь, поцеловал сына, затем склонился над Кионой, продолжавшей читать.
— Твои друзья снялись с места, сестренка, — сообщил он. — Если это они украли Миру, чему я так и не получил подтверждения, надеюсь, они о ней позаботятся или продадут. Поскольку это породистое животное, у нее есть все шансы заполучить серьезного хозяина.
— Да, конечно, — ответила Киона. — Тошан, прости, я тебе нагрубила. У тебя возникли проблемы из-за меня. Мне очень жаль!
По тону ее голоса, обеспокоенной улыбке и печальному выражению золотистых глаз он понял, что она говорит искренне. Растаяв от нежности перед лицом ее красоты — сочетания хрупкости и силы вкупе с непостижимой загадкой, — он сказал:
— Я тебя прощаю. Но в наказание завтра ты будешь помогать нам лепить снеговика. Самого большого в мире.