— Я бы предпочла, чтобы ты осталась со мной, — возразила ее сводная сестра. — Но папа будет рад, да и Луи тоже.
— Мне хочется побыть с папой, — объяснила девочка. — И потом, там остались моя лошадь и пони. Они привыкли ко мне. Да, я должна также помочь выздороветь Жозефу Маруа.
Эти загадочные слова поразили Эрмин. Она все еще думала о них, обнимая Киону на прощание.
— У тебя действительно много дел. Передавай привет бедняге Жозефу, Андреа и Мари. Будь осторожна, милая, и благоразумна, и больше никакой дерзости, особенно с моей матерью.
— Обещаю, — ответила Киона с озабоченным видом. — Но ты тоже будь осторожна. Тебе не следует ехать в Квебек весной.
— Мне нужно зарабатывать деньги. Капитолий наверняка меня вызовет.
— Тошан может это делать, если будет возить на самолете американских туристов. Тебе лучше оставаться здесь, на берегу нашем Перибонки.
— Чтобы купить самолет, даже самый маленький, требуется много денег поэтому я вынуждена работать, в Квебеке или где-либо еще. А потом я проведу лето с семьей, и ты приедешь к нам.
Киона кивнула и обняла свою сводную сестру изо всех сил. Необъяснимая тревога сжимала ей грудь.
— Я люблю тебя, Мин! Прости за то, что иногда я бывала злой.
— И я тебя очень люблю и все тебе прощаю, моя маленькая фея!
Тошан разнял их и, приподняв Киону, посадил ее в свои сани. Он тщательно распределил вес в обоих санях, чтобы не и изнурять собак.
— Пора отправляться, — сказал он. — Дни сейчас короткие. Я быстро вернусь, Мин.
— В путь! — крикнул Мукки, стоя на полозьях. — До скорого!
Все замахали руками, закричали «до свидания!» и «до скорого!», посылая друг другу поцелуи и обмениваясь обещаниями. Двое саней тронулись с места, скользнули по лужайке и вскоре исчезли среди деревьев, оставляя за собой сверкающий на солнце след из снежных брызг.
Акали незаметно повернулась к Людвигу, чеканный профиль которого был окружен сияющим ореолом утреннего света, такого чистого и холодного. «Мне предстоит еще несколько месяцев жить в его тени», — подумала девочка, испытывая одновременно радость и тревогу. Близняшки яростно воспротивились ее отъезду. Но они зря тратили свое красноречие, как выразился Тошан, поскольку в любом случае он мог взять с собой еще только одного человека. Эрмин со своей стороны сочла идею абсурдной.
— Послушай, Мадлен, мы не можем просто так отправить ее в Роберваль, не предупредив монахинь. Акали пойдет в обычную школу в сентябре, как было спланировано. Девочки будут заниматься всю зиму, я привезла нужные учебники. Если понадобится, я буду давать им уроки, как до войны.
Индианка быстро сдалась, поскольку ей не хотелось разлучаться с приемной дочерью. Она поклялась себе быть бдительной и не спускать с нее глаз. Более истово, чем когда-либо, Мадлен погрузилась в молитвы, вручая Иисусу Христу свое переполненное любовью одинокое сердце.
— Ну вот, их больше не видно, — грустно сказала Эрмин спустя несколько минут. — Пойдемте домой.
Дом показался ей опустевшим. Шарлотта подошла к подруге, чтобы утешить ее.
— Нас здесь еще много, Мимин. Не волнуйся, тебе будет некогда скучать. У нас осталась рождественская елка и куча сладостей.
Повседневная жизнь на берегу Перибонки, спокойная и неторопливая, продолжила свое течение.
Вскоре путешественники подъехали к озеру Сен-Жан, которое им предстояло пересечь. Шквалистые порывы северного ветра вздымали поземку. Лора окинула растерянным взглядом бесконечное белое пространство: огромное озеро, похожее на море, сегодня больше напоминало ледяную пустыню.
Они переночевали в гостинице Перибонки, и, как только рассвело, Тошан запряг собак. Теперь обе упряжки скользили по наезженной дороге. Киона на этот раз села рядом с Лорой, поскольку Луи захотел ехать вместе с Мукки в других санях.
— Мне хочется скорее добраться до Роберваля! — крикнул Жослин своему зятю. — Похоже, снежная буря движется прямо на нас.
— О! Не беспокойтесь! — ответил метис. — Животные в отличной форме и хорошо отдохнули. Мы побьем все рекорды по скорости.
Тошан смеялся, радуясь морозу и грандиозному пейзажу, раскинувшемуся вокруг них.
— Тошан ничего не боится, — сказала Лора Кионе. — Двигайся ближе! Я тебя не съем! Давай, прижмись ко мне, нам будет теплее.
Девочка рассмеялась, представив, что ее мачеха набрасывается на нее, чтобы проглотить.
— Значит, тебя не очень беспокоит, что я возвращаюсь в Валь-Жальбер? — спросила она, снова прыснув со смеху.