— Нет, я даже рада. У Жослина настроение улучшится, да и у Луи тоже. И Мирей будет тебя баловать: она ведь тебя обожает. Я тоже очень люблю тебя, несмотря на все наши былые ссоры. С тобой в Маленьком раю будет веселее. Хочешь, я попрошу Андреа, чтобы она давала тебе уроки? Это отвлечет бедняжку! Ее жизнь с Жозефом превратилась в ад.
— Очень хочу, Лора, — заверила ее Киона, крепче прижимаясь к ее плечу. — А как же твое подвенечное платье? Ты его забрала?
— Разумеется! Я везу его в той самой коробке. И повешу его на вешалку в своей комнате. Это приятное воспоминание. Я очень любила твоего отца, когда выходила за него замуж. Он был настоящим джентльменом, порядочным и добрым. Собственно, он таким и остался, и я его по-прежнему люблю. Получается, я нашла это платье благодаря тебе, Киона.
— Может быть, — ответила девочка. — Но на этот раз я сделала это не нарочно.
Они улыбнулись друг другу. Им предстояло провести под одной крышей долгую зиму, и это совершенно их не пугало.
Тем же вечером Тошан и Жослин разожгли огонь в печах Маленького рая, которые славный Онезим поддерживал на самой маленькой тяге. Поэтому в доме и так было достаточно комфортно, а очень скоро стало совсем тепло. Не успели они зажечь лампы, как в дверь постучала Мари Маруа.
— Добрый вечер, мадам Лора, — сказала она, войдя внутрь. — Я видела, как проехали ваши сани и грузовик месье Лапуанта. Мама Андреа попросила меня вас предупредить: Мирей у нас, она вернулась на поезде раньше, чем предполагала.
— О! Какая хорошая новость! Ты слышишь, Жосс, наша экономка уже здесь! Ну что ж, пусть она приходит, Мари. Кстати, почему она не пошла с тобой?
— Мы пили чай все вместе, мама Андреа напекла оладьев.
— Давайте я схожу за Мирей, — предложила Киона. — Я поддержу ее: она может упасть, на улице скользко.
— Хорошо, иди, — согласился Жослин.
Луи собрался отправиться вместе с девочками, но Лора схватила его за шиворот.
— Нет, мой мальчик, ты натаскаешь дров вместе с Мукки и поменяешь свое постельное белье: ты должен был сделать это еще до нашего отъезда. Вперед!
Это вполне устраивало Киону. Она шла по улице Сен-Жорж уверенным шагом, в то время как Мари держалась за ее руку.
— Не так быстро, Киона! Я боюсь упасть. Расскажи мне, как все прошло. Вы весело провели праздники у Эрмин?
— Да, все было чудесно, — заверила ее странная девочка, янтарный взгляд которой рыскал по сторонам. — Но Акали и близняшки болтают только о любви. Представь, Мари, Мукки влюблен в Акали, которая сохнет по мужу Шарлотты. Лоранс мечтает о месье Лафлере, учителе, и я уверена, что Мари-Нутта не может забыть индейского мальчика Делсена. Это нормально — он очень красивый, самый красивый мальчик на свете!
— Вы еще слишком маленькие, чтобы в кого-то влюбляться, — смутившись, сказала благоразумная Мари. — А ты сама, Киона?
— Мне плевать на все эти истории, — солгала она. — Надо же, здесь больше никого нет!
— Ну да, остались только мы, вы, Лапуанты, мэр и еще три семьи, которые живут возле региональной дороги. Представляешь, в этом году закроют почтовое отделение. Придется ездить в Роберваль, чтобы отправить письма.
Киона лукаво улыбнулась. Она думала о другой категории жителей поселка: о призраках и привидениях, которые преследовали ее все лето. А теперь она не видела никого, ни у монастырской школы, ни рядом с бывшим магазином. Обрадованная, девочка с широкой улыбкой вошла в дом Маруа.
— Боже милосердный, моя любимица Киона! — воскликнула Мирей. — Подойди скорее, я тебя расцелую. Мне так не повезло, милая. Моя кузина захворала, и мне пришлось за ней ухаживать. Праздники были довольно грустными.
С самых первых дней знакомства Киона питала к ней сильную привязанность. Мирей, справившая неделю назад семидесятилетие, была искренней и доброй женщиной. Иногда она могла ругаться и ворчать, но это не имело значения.
— Я пришла за тобой, — сказала девочка. — А еще я хочу пожелать счастливого Нового года месье и мадам Маруа.
— Мой муж в гостиной. Он курит свою трубку и, предупреждаю тебя, не хочет никого видеть.
— С Новым годом, мадам Андреа, мир вашему дому! — воскликнула Киона, словно ничего не слышала по поводу Жозефа.
— Спасибо, милая. Значит, ты вернулась сюда, к своему отцу. Куда ты собралась? Киона, не нужно беспокоить моего мужа.
Но было уже поздно. Девочка скользнула в гостиную и закрыла за собой дверь. В комнате было темно, несмотря на зажженную лампу, стоявшую на буфете. Завитки дыма с крепким запахом висели в воздухе. Бывший рабочий сидел в своем кресле-качалке, которое в теплое время года устанавливалось под навесом крыльца. Казалось, он смотрит на невидимую точку покрытого воском паркета, накинув на плечи шотландский плед.