— Как раз может! — крикнула Лора с трагическими интонациями в голосе. — Но только когда это устраивает маленькую чертовку!
Как обычно, впадая в ярость, Лора становилась язвительной. Луи испуганно наблюдал за происходящим. Он нашел себе укрытие рядом с Мирей, которая кивала головой, как заведенная.
— Криком делу не поможешь, — вмешался Тошан. — Успокойтесь, прошу вас Нутта, отойди в сторону и веди себя тихо. А ты, Киона, в память о нашей матери, помоги нам. Ты понимаешь, до какой степени я встревожен?
— А если я не хочу ничего знать? — возразила она, вызывающе глядя на него своим золотистым взглядом. — Если я вижу что-то ужасное? Никто из вас не был на моем месте. Вам всем плевать на меня, на то, что я чувствую. Я могу потерять сознание, мое сердце может перестать биться — какая разница! Вы только рады будете от меня избавиться, так ведь?
Лоранс, обычно кроткая и терпеливая, бросилась к Кионе и изо всех сил дернула за кожаный шнурок, к которому были прикреплены амулеты. Держа маленькие мешочки в руке, она посмотрела на девочку.
— Ну что, теперь ты видишь? Скажи нам сейчас же! Бабушка с ума сходит от тревоги, я не могу спать, настолько переживаю за маму, всех терзает страх, а ты отказываешься нам помочь, тебе плевать на нас и на наши страдания!
После этой вспышки гнева она разрыдалась. Киона с достоинством выпрямилась.
— Хорошо, я попробую, — отрезала она. — Только замолчите и не трогайте меня!
Она бросила разъяренный взгляд на Лоранс и направилась в глубину комнаты, где стоял буфет с возвышающимся над ним посудным шкафом. Там она повернулась ко всем спиной. Они молча ждали, не сводя с нее глаз. Жослин был потрясен больше всех. Он и не заметил, как Киона выросла. Это была уже почти девушка, тонкая, хорошо сложенная, очень стройная, с длинными медно-золотистыми косами.
Тошан, который пообещал себе наказать Лоранс за ее выходку, с трудом сдерживал нервозность. В любую секунду его сводная сестра могла задрожать, охваченная сильнейшим головокружением, потерять сознание, и это, возможно, будет означать, что его любимая жена находится на пороге смерти.
Лора затаила дыхание, молясь всей душой. Она не могла смириться с исчезновением Эрмин и заранее отрицала возможность новой трагедии.
Но Киона без видимых признаков недомогания осталась стоять на ногах. Когда она наконец к ним повернулась, у нее было странное выражение лица.
— У меня не получается с ней связаться, — только и сказала она. — Вы довольны? Я ее видела, но она меня не видит.
— Ты ее видела? Ты уверена? Господи, говори же! — взмолился Тошан. — Где она? Что делает?
— Мин сидит на кровати, очень красивой кровати с балдахином в цветочек. В руках у нее чашка, из которой поднимается пар. Возле ее подушки лежит белый кот. О! Кот! Его шерсть встала дыбом, и он зашипел! Он меня увидел, а Эрмин — нет. Клянусь вам, что это правда.
Ко всеобщему облегчению быстро добавилось чувство неловкости. Близняшки обменялись встревоженными взглядами. Мирей взяла за руку Луи и сжала ее, порозовев от смущения.
— Идите на улицу, дети, — велел метис. — Ты тоже, Киона. Спасибо тебе.
— И не ссорьтесь! — добавил Жослин, нервно почесывая бороду.
Как только взрослые остались одни, Лора воскликнула:
— Киона все выдумала! Я не верю ни единому ее слову! Вы можете представить, что Эрмин нежится в кровати с котом? Сейчас? Моя дочь не до такой степени жестока. Она должна понимать, что мы тут все с ума сходим от беспокойства.
Несмотря на смуглый оттенок кожи, Тошан выглядел бледным. Он смотрел в невидимую точку за стенами Валь-Жальбера.
— Согласен с вами, Лора, от нее такого сложно ожидать, — произнес он. — Увы, я не настолько глуп, чтобы тешить себя иллюзиями. Эрмин не исчезла, не попала в аварию. Она прекрасно проводит время, не заботясь о нас, обо мне…
— Успокойтесь, зять мой, не говорите ерунды, — вмешался Жослин, опасавшийся, однако, того же самого. — Я верю Кионе, но все же не нужно впадать в панику. Наверняка этому есть логическое объяснение.
Лора стояла у окна. Ее сердце стучало в висках. Она одна знала, что порой ее дочь испытывала искушение изменить Тошану.
«Возможно, этот богач Родольф Метцнер очень привлекателен, — думала она. — Может, он пригласил Эрмин погостить у него, может, у них связь. Нет, я сошла с ума! Она слишком сильно любит своего мужа и никогда не осмелится сыграть с ним дурную шутку. Их связывают священные узы брака, и моя дочь их уважает, я не должна в ней сомневаться. Она никогда их не нарушит».
Ее раздумья были прерваны ворвавшейся в комнату Лоранс. На глазах у той были слезы.