Эрмин ответила не сразу. Она думала о доставщике продуктов. Должно быть, он подгонял свою машину к самому порогу дома. Если она подойдет к одному из окон и даст ему понять, что ее удерживают здесь насильно, возможно, этот человек сможет ей помочь.
— Значит, поблизости есть населенный пункт? — заметила она.
— Вовсе нет! — отрезала Анни, осознав, что допустила оплошность. — Этот торговец приезжает издалека специально для нас. Я ведь сказала вам вчера, милая леди, что мы изолированы от окружающего мира. На несколько миль вокруг нет ни единой живой души. Лучше поешьте, вам нужно выздоравливать.
Они смерили друг друга настороженными взглядами. Эрмин решилась задать вопрос, который ее волновал.
— Это вы укладывали меня в постель и раздевали, когда я приехала сюда ночью?
— Разумеется! Мой кузен положил вас на кровать и оставил на мое попечение.
Старая дева, похоже, догадалась о причине ее беспокойства.
— Родольф никогда бы не проявил к вам неуважения, леди. Что вы там себе напридумывали?
— Я была без сознания. Он мог этим воспользоваться, — возразила молодая женщина.
— О нет! Будьте спокойны! Родольф не относится к такому типу мужчин. Подумайте, с тех пор как вы пришли в себя, он держится на расстоянии, потому что боится вам не понравиться.
— Значит, он понимает, что я все еще сержусь.
Анни молча кивнула. Эрмин наконец попробовала хорошо прожаренное мясо, политое коричневым соусом. Оно показалось ей очень вкусным.
— По крайней мере, аппетит к вам вернулся, — заметила Анни.
— У меня нет выбора. И потом, вы хорошо готовите, хотя все же не так вкусно, как наша экономка Мирей.
Эрмин отметила, что кузина Родольфа хватается за любую возможность поболтать. Для этой чудаковатой старой девы все, что касалось внешнего мира, было интересным и даже увлекательным. Поэтому Эрмин не упускала случая рассказать о Валь-Жальбере и его живописном водопаде, об опустевших домах, а также о роскошном доме Лоры, сгоревшем дотла. При этом она чувствовала, что особенно трогают Анни истории, касающиеся ее детей.
— Моему младшенькому, Констану, недавно исполнилось три года, а меня не было рядом, — внезапно с сожалением произнесла Эрмин. — Если бы вы его видели, он такой хорошенький. Светленький, с голубыми глазами.
— Как его мама! — заметила Анни.
— Подайте мне мою сумочку, я покажу вам фотографии своей семьи.
— О нет! Господи боже мой, не нужно!
— Почему?
— Родольф будет недоволен, если я на них взгляну. Все, что касается вашей семейной жизни, выводит его из себя! Он такой ревнивый!
— Ваш кузен, должно быть, видел эти фотографии, поскольку они лежали в моем паспорте, а паспорт исчез, — сухо ответила Эрмин. — Меня удивляет, что он решил оставить мне эти снимки… Анни, если бы вы только могли себе представить, что я испытываю, сидя взаперти в этой комнате! Поставьте себя на мое место, вместо того чтобы во всем потакать своему кузену. Я знаю, что могу свободно передвигаться по дому, но чувствую себя для этого слишком усталой, слишком грустной. Послушайте, у вас еще осталась способность здраво мыслить? Мой муж будет беспокоиться, родители тоже. Меня будут искать повсюду, сначала в Квебеке, и в итоге полиция выйдет на нужный след, который приведет сюда. Люди подтвердят, что видели нас вместе. В частности, музыканты и звукооператор.
Маленькая женщина торжествующе рассмеялась.
— Нет никакого риска — Родольф очень хитер. Здесь, в Мэне, никто не знает имени Метцнер. Даже управляющему его делами в Канаде неизвестна его подлинная личность.
— И этот мужчина ничего не знает обо мне?
— О нет, господи боже мой! Он знает Родольфа только с хорошей стороны, — озабоченным тоном призналась Анни. — Знаете, милая, моему кузену становится только хуже. С тех пор как вы заболели, он бродит по дому, как неприкаянный, выходит на сцену своего театра и поджидает вас. Он без конца мне повторяет: «Эрмин поправится, Эрмин должна репетировать». Он обожает вас, бедняга! Это превращается в навязчивую идею!
Анни Вонлантен замолчала. Крупные слезы катились по щекам вдоль ее носа с горбинкой. Она теребила пальцы, всхлипывая с жалким видом. Эрмин была слишком великодушна и добра, чтобы не пожалеть ее.
— Если вы его любите, помогите мне выбраться отсюда, чтобы у него не возникло проблем с полицией! — заметила она. — Я не буду подавать жалобу и, если потребуется, подтвержу, что приехала сюда по своей воле.
— У меня в этом мире остался только он, — простонала Анни Вонлантен. — Я живу в его тени с тех пор, как погибли его супруга и ребеночек. Господи боже мой, тогда мы уже решили, что потеряли его. Он собирался покончить с собой, перестал нас узнавать…