Охваченная ужасом, она разрыдалась. Метцнер внезапно отпустил ее — от неожиданности она пошатнулась.
— Прости! — пробормотал он. — Простите меня! Я не хотел, чтобы вы плакали, только не это!
К ее великому удивлению, он быстро покинул зал, даже не обернувшись. Эрмин осталась стоять на сцене, подавленная, но при этом испытывающая огромное облегчение. Не торопясь, с отчаянно бьющимся сердцем, она вернулась в розовую комнату. Кот встретил ее приветливым урчанием. Она погладила его, затем села возле туалетного столика. Отражение в трех зеркалах вызвало у нее любопытство. Неужели она действительно настолько красива и соблазнительна? Такой ее видели близкие, друзья, муж, дети, зрители? Измученная, оцепеневшая, она распустила волосы и принялась медленно их расчесывать.
На кухне Маленького рая собралось много народу. Жозеф Маруа и Андреа пришли поддержать Лору и Жослина, зашел также Мартен Клутье, оказавшийся проездом в поселке, на этот раз без жены. Овид Лафлер тоже был здесь, рядом с Тошаном, который с мрачным видом курил сигарету за сигаретой. Дети — Лоранс, Мари-Нутта, Киона и Луи — держались вместе, молчаливые и обеспокоенные. Сидела только Мирей, держа на коленях свое вязание. Всего здесь было двенадцать человек, не находящих себе места от волнения.
— Значит, месье Дельбо, завтра вы отправляетесь в Квебек? Вместе с месье Лафлером? — заговорила Андреа. — Боже мой, я буду молиться за вас всей душой, как молюсь за Эрмин утром и вечером. Надеюсь, вы быстро ее найдете.
— Я тоже на это надеюсь, — добавил Жозеф. — Черт возьми, я ничего не понимаю! Мимин ведь немного и моя дочь. И я хочу знать, что с ней случилось. Вы правильно поступаете, что едете туда, поскольку здешняя полиция не хочет ничего делать.
Накануне, вернувшись из Сент-Эдвижа, Тошан отправился в полицейский участок Роберваля. Но поскольку его жена, по всей видимости, пропала в Квебеке, ему было сказано, что пока ничего предпринять невозможно.
— Мы сядем на первый поезд, в половине шестого утра, — уточнил метис. — Я планирую встретиться с этим Метцнером, который собирался стать ее импресарио. Он наверняка что-то знает. Мне следовало поехать с Эрмин. Теперь я упрекаю себя за то, что не сделал этого, и все ради того, чтобы присматривать за своими землями.
— Папа, — сказала Лоранс, — нужно предупредить Мадлен и Мукки. Они ждали нас еще вчера, в четверг, и скоро начнут беспокоиться!
— Бедный Констан, он так ждал маму! — дрожащим голосом добавила ее сестра. — Скажи, папа, она ведь не умерла? Кто-то мог ее похитить и убить…
— Успокойся, милая, — вмешался Жослин, — не надо мрачных мыслей. Эрмин обязательно к нам вернется. Твой отец разыщет ее, правда, Тошан? Я позвоню в гостиницу Перибонки и узнаю, сможет ли кто-нибудь передать весточку Мадлен.
— Нет, не нужно их пугать! — отрезал метис.
Каждое его слово звучало фальшиво, поскольку он думал об измене Эрмин. Одержимый ревностью, он также неубедительно выглядел и в полицейском участке.
Лора держала свое мнение при себе. Ей было достаточно видения Кионы для того, чтобы предположить адюльтер. Своим распутным поведением ее дочь свела на нет все ее замыслы, по крайней мере отодвинула их на второй план, поскольку с момента исчезновения молодой женщины больше ничего не имело значения.
— А вы, Овид, чем вы можете быть полезны в Квебеке? — холодно спросила Лора. — Мой зять решил взять вас с собой, пусть, это его дело. Но мне это кажется странным.
— Мы с Тошаном теперь друзья! — усмехнулся учитель. — Он попросил меня его сопровождать. Вдвоем мы, возможно, добьемся больших успехов.
Его юмор показался всем неуместным, особенно Лоре, которая подозревала, что он был любовником ее дочери.
— Сейчас не время шутить! — проворчал Жозеф.
Киона переводила взгляд с одного на другого. Она была расстроена. Близняшки дулись на нее после того, как она увидела кровать и белого кота. Луи больше не решался к ней подходить из страха вызвать ее неудовольствие. Девочка весь день ездила верхом по холмам, больше не пытаясь связаться с Эрмин. Ее мучил страх, близкий к тому, что испытывал Тошан. Однако она отказывалась считать сводную сестру безнравственной и неверной женщиной и предпочитала доверять своей любимой Мин.
— Если хотите, я могу попытаться еще раз, — внезапно произнесла она. — Попытаться понять, что происходит…
На ее прелестном личике отражалась сильная тревога. Не добавив больше ни слова, она сняла с шеи свое ожерелье и медальон Альетты. Жослин осторожно взял их у нее.