— Мы собирались помочить ноги, — наконец сказал он, чтобы прервать молчание трех девочек.
— Ладно, идемте! — воскликнула Мари-Нутта. — Пойдем, Киона! Ты уже можешь идти?
— Нет, подождите! — велела та, к чему-то прислушиваясь.
— Подождать чего? — нетерпеливо спросила Лоранс.
— Шум! Разве вы не слышите этот шум? Едет поезд, наверное, тот, что приходил раньше на фабричную станцию! Сейчас я его увижу, погодите…
Янтарные глаза Кионы сверкали, ее яркие волосы переливались в лучах заходящего солнца. Дети в очередной раз убедились, что она — сверхъестественное существо, не совсем человек.
— Какой еще поезд, где он, твой поезд? — испуганно пробормотал Луи.
— Тише!
Странная девочка вглядывалась вдаль, сердце ее выпрыгивало из груди. Уверенная, что с минуты на минуту увидит приближающийся состав, она затаила дыхание. Но внезапно ее охватила волна ужаса. Внутри нее послышался оглушительный грохот, грозивший свести ее с ума.
Он стал еще громче, и ей показалось, что в нее на всей скорости врезался локомотив. Вслед за грохотом раздался ужасающий скрежет. И тогда Киона поняла. Речь шла о другом поезде, который ехал сейчас далеко от Валь-Жальбера. Перед глазами возникло лицо Мин, она была в опасности.
— Нет, нет! — закричала девочка. — Нет! Поезд до Квебека сошел с рельсов.
Глава 7
Вдали от городов
Эрмин дремала, когда ее внезапно разбудил сильный толчок. В следующую секунду она словно оказалась в аду. Жуткий скрежет будто разорвал горячий воздух. Она увидела, как пейзаж перевернулся за окном вагона, и в ту же секунду еловые ветки разбили стекло. Чемодан, слетевший с железной полки, висящей над сиденьями, пролетел через все купе и чуть не ударил ее в плечо. У нее вырвался громкий крик удивления и страха.
— Мадам, осторожно! — прозвучал хриплый голос Родольфа Метцнера.
Совершенно потерявшая голову молодая женщина решила, что это предостережение относится к ней, но на самом деле он обращался к матери маленького мальчика. Тот вопил от страха, лицо его было в крови.
— О Боже! Что происходит? — вскричала его мать. — Господи, сохрани нас!
Их сосед попытался подняться, но в это время вагон перевернулся на бок. Потеряв равновесие, он упал на колени. Эрмин оказалась прижатой к раме открытого окна. По ее щеке стекала теплая струйка. Она коснулась ее пальцем и взглянула на него. Это была кровь.
— Мадам Дельбо! Как вы? — встревоженно спросил Метцнер.
— Меня сильно встряхнуло, но ничего не болит. Наверное, осколком порезало кожу на голове.
— Дайте мне руку, вам нельзя оставаться там. Мне кажется, поезд перевернется полностью, — сказал он.
— Какой ужас, — простонала она.
Однако у нее не было выбора, и она приняла его помощь. Он помог ей устроиться на полу, в наклоне которого было что-то нереальное. Эрмин тут же принялась успокаивать рыдающего малыша и его мать, которая тоже плакала.
— Не бойтесь, нас обязательно спасут. Видимо, часть поезда сошла с рельсов. Похоже, все не так страшно.
— У моего сына течет кровь! — воскликнула пассажирка. — У вас тоже, мадам.
— Не волнуйтесь, раны на лбу и голове всегда сильно кровоточат. У меня в сумке есть чистый платок. Мы вытрем лицо вашему мальчику.
Вагон продолжал сотрясаться, похожий на огромного зверя, бьющегося в агонии. Со всех сторон доносились стоны и крики о помощи. Эта обстановка конца света благоухала крепким хвойным ароматом.
— Мы стали прямо посреди леса, — заметил Родольф Метцнер. — Должно быть, на путях появилось какое-то препятствие.
Он изо всех сил держался за ручку двери, чтобы не стеснять обеих женщин, разместившихся напротив в пространстве между сиденьями.
— Нам нужно выбираться отсюда, — встревожилась мать. — Если поезд загорится, мы все погибнем.
— Нет никаких причин для пожара, — ответила Эрмин, пытаясь сохранить спокойствие. — Но, согласна, я бы тоже очень хотела оказаться снаружи.
Внезапно состав сильно тряхнуло, и с ужасающим грохотом вагон окончательно перевернулся. Пассажиров резко швырнуло на стены, которые теперь лежали на земле. Эрмин с соседкой постигла та же участь, а вдобавок обшивку купе с треском пробил обломок дерева и ранил Родольфа Метцнера в ногу.
— Черт! — выругался он. — Теперь мы точно далеко не уедем.
Мальчик рыдал, от страха выпучив глаза. Эрмин попыталась его успокоить, погладив по щеке.