Мадлен прижала ладонь к губам, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
«Пьер совсем потерял осторожность, - подумала она. – А люди…»
Она огляделась по сторонам, вглядываясь в лица собравшихся. И видела в них одно и то же похожее выражение – какую-то злую радость… от того, что Рейналь настолько ясно и четко озвучил их мысли. То, о чём они думали и сами, что грызло их изнутри и не давало покоя… но о чём они сами боялись сказать. Сейчас же эти слова свободно и четко звучали, словно вырвавшиеся из плена… из плена всеобщего страха.
- Мы положим конец этому беспределу власти! – продолжал Рейналь своим четким и звучным голосом, - и покажем им, кто настоящие хозяева своей страны. Не эти… - он с презрением скривил губы, - «новые аристо», алчно скупающие дворянские земли и особняки. И не те ханжи, кто ратует за то, чтобы все мы думали и мыслили одинаково! А именно, так – как хотят они. Этого никогда не будет! И мы с вами, граждане, должны восстать и сбросить эту новую тиранию, как на дрожжах выросшую за последний год! Именно к этому вас призывает гражданин Эбер, прекрасный патриот! Именно к этому призываю вас, и я тоже! Пора повторить события 31-го мая 92-го года, когда народ Парижа восстал и сбросил клику жирондистов, засевших в Конвенте! Граждане, вы согласны со мной?
Он смолк, переводя дыхание.
- Да, да, согласны! – его поддержал многоголосый возбужденный хор.
- Хорошо! - Пьер слегка улыбнулся, - я не сомневался в вашей честности и смелости! Францию опять поработили… но она станет свободной, благодаря нам! Свобода, равенство и братство!
Люди восторженно закричали, повторяя его слова.