Глава 30
Мадлен штопала одежду Луизы, когда в дверь раздался резкий стук. От неожиданности она уколола палец иглой, показалась капля крови. С тяжелым сердцем молодая женщина встала, отложила платье и пошла в прихожую, бросив быстрый взгляд в зеркало, висевшее на стене и обрамленное овальной бронзовой оправой. На нее потухшим взглядом смотрела бледная рыжеволосая женщина с небрежно уложенной прической, из которой выбивались отдельные пряди, с заострившимися чертами лица, под глазами лежали темные круги от недосыпания. После ареста Пьера спала Мадлен очень плохо, просыпаясь по нескольку раз за ночь. А иногда, проснувшись, так и не могла больше заснуть, всматриваясь в темноту и слушая дыхание спящей рядом дочки. Луиза выпросила разрешение ночевать с ней рядом, и Мадлен была даже рада этому. Присутствие рядом дочки немного успокаивало расшатавшиеся нервы.
- Мамочка, кто это пришел? - голосок Луизы, вышедшей из своей комнаты, звучал взволнованно, — это гвардейцы?
- Не знаю, милая, - Мадлен провела ладонью по ее волосам, - наверное, тетя Катрин. Или соседка, может, соль у нее опять закончилась или луковица нужна для супа.
«А может, и гвардейцы», - подумала она. Но озвучивать эту мысль дочке конечно же не стала.
В дверь опять нетерпеливо постучали.
- Не открывай им, мамочка, - прошептала Луиза, словно прочитав ее мысли. Она уцепилась за руку Мадлен и нахмурила темные брови.
- Ну что ты, Лу, - Мадлен улыбнулась дочке, но улыбка получилась бледной и вымученной. – Иди пока в свою комнату. А я посмотрю, кто это.
Луиза кивнула, неохотно отпуская ее руку.
Мадлен подошла к двери, затаив дыхание.
- Кто там? – громко спросила она, стараясь унять неистово бьющееся сердце.
- Мадлен, это я, Катрин Беко! – услышала она знакомый женский голос.
От сердца сразу отлегло, все еще слегка дрожащими руками Мадлен повернула массивный засов и откинула с петли серебристую дверную цепочку. Катрин шагнула в прихожую, и подруги обнялись.
- Господи, Катрин, это ты, - тихо сказала Мадлен, закрывая за ней дверь, - а я уж подумала, что это пришли за мной…
— Вот и я не знала, что думать, когда ехала к тебе, - пробурчала Катрин, - вдруг, приду, а квартира, не дай Бог, опечатана, а ты уже в тюрьме, как и твой муж. Не дай Бог, - повторила она и перекрестилась.
Катрин пришла не одна, а с пятилетней дочкой Аньес, которая робко стояла, прижавшись к юбке матери.
Мадлен погладила ее по голове, и Аньес безмолвно подняла на нее свои большие, светло-серые глаза.
- Ты хоть кушаешь что-то или нет? – Катрин недовольно покачала головой, вглядываясь в бледное и исхудавшее лицо Мадлен. – Совсем на тень стала похожа.
Мадлен пожала плечом.
- Катрин, мне кусок не лезет в горло, тех пор, как Пьер арестован.
- Нет, вы только посмотрите на нее! - Катрин Беко недовольно всплеснула руками и нахмурила свои тонкие выщипанные брови, - ладно, ты о себе совсем не думаешь. Но подумай хоть о Луизе… и о нем, - она провела рукой по ее животу. – О нем подумай. Кого ты родишь, если совсем питаться перестанешь. Кстати… - она нагнулась, и Мадлен только сейчас заметила, что Катрин принесла плетеную корзинку, накрытую куском светлой ткани. Она приподняла ткань и извлекла из корзинки коричневую глиняную крынку, горлышко которой было накрыто бумагой и туго перевязано бечевкой, - я тебе и Луизе молока принесла и еще булочек немного, сама пекла. Вчера удалось муки немного отхватить, - Катрин победоносно улыбнулась.
- Ну что ты, Катрин, зачем, - Мадлен смущенно посмотрела на нее, - у тебя самой трое детей.
- Перестань! – Катрин махнула рукой, - у меня муж пока что на свободе, и он работает. С голоду не помрем.