Глава 31
Жаннет старалась выглядеть спокойно, но изнутри ее била нервная дрожь, которую она изо всех сил пыталась скрыть. К счастью, рядом с ней на скамье, с правой стороны сидела старая Марион Клеманс. И это придавало девушке каких-то сил и немного спокойствия, она знала, что не одна. А отец… несчастный отец… Жаннет посмотрела на четкий профиль Карвевиля. Его глаза были по-прежнему полуприкрыты, губы поджаты, руки спокойно лежали на коленях. Он имел отстраненный, даже немного презрительный вид. Уже перед самой отправкой из Ла Форс сюда, в Консьержери, считавшейся преддверием гильотины, Жаннет и Карвевилю устроили очное свидание, на котором бывший барон по-прежнему утверждал, что не знает девицу Легуа и видит ее впервые. Жаннет тихо сказала то же самое. Чувствуя себя при этом отчего-то какой-то предательницей. Хотя, как заявил ей с наглой улыбкой гражданин Мерсье, проводивший эту очную ставку – «их показания не имеют совершенно никакого значения» и то, что «они знакомы и связаны между собой – очевидный факт», который и докажет революционный трибунал.
«Зачем же тогда вообще спрашивать нас о чём-то?» - мысленно удивилась на его слова Жаннет. Разумеется, она не стала озвучивать этот вопрос гражданину Мерсье.
Сейчас в ее голове молниеносно пронеслось это воспоминание, и она невольно поежилась. Старая Марион слегка дотронулась до ее руки, и Жаннет благодарно посмотрела на нее, пытаясь выглядеть спокойно. Но девушке было страшно. Очень страшно. Она чувствовала себя каким-то диковинным зверьком, выставленным в клетке на всеобщее обозрение. На них, осужденных, сидящих на грубой деревянной скамье, были устремлены взгляды десятков пар глаз. Некоторые смотрели враждебно, с откровенной злобой, некоторые – с явным неприкрытым любопытством.
«Такая молоденькая, а уже роялистская шпионка», - донеслось до ее ушей отчетливое перешептывание каких-то кумушек в кружевных чепцах, сидящих в первом ряду и бесцеремонно глазеющих на нее, как на куклу, выставленную в витрине лавки.
А в некоторых взглядах девушка, как ни странно, уловила что-то вроде сочувствия и сопереживания. Люди среди публики все же были разные. Какой-то молодой парень в темно-зеленом камзоле и небрежно повязанном нашейном платке, сидевший в том же ряду, что и кумушки, поймав тревожный взгляд Жаннет, сочувственно улыбнулся ей и быстро показал сердечко, сложенное из больших и указательных пальцев рук. Жаннет посмотрела на него с немой благодарностью и отвернулась в сторону, чувствуя, как защипало в глазах. Не хватало еще заплакать…