«Жаннет, я люблю тебя» - аккуратно написал он чуть ниже под надписью Терви.
***
Жаннет Легуа, все еще находившаяся в Консьержери, проснулась рано утром 27-го марта. Ей снился Тьерсен, как будто он что-то хотел сказать ей, но что именно… она никак не могла это расслышать… и образ его все время ускользал от нее, становясь все более зыбким, растворяясь в воздухе.
- Анри! – крикнула она во сне, так громко, что проснулась от собственного крика. Проснулась и долго лежала с тревожно бьющимся сердцем, вглядываясь в темноту, постепенно рассеивающуюся за маленьким зарешеченным окном. В восемь утра ей принесли завтрак и она, заставив себя проглотить несколько ложек холодной тушеной капусты и выпив полкружки теплой кипяченой воды, вновь легла на матрац и заснула… Она много спала последние дни, от тревоги, выматывающей нервы и, наверное, из-за беременности.
Ей опять приснился Тьерсен. Они были вместе в той самой комнате с камином и ее портретом на стене, которую снимали на двоих и в которой были так счастливы. Она лежала в объятиях Жана-Анри, а он целовал ее в висок, в губы, в грудь, в шрам на запястье и шептал, как сильно он ее любит.
- Я тоже люблю тебя, - задыхаясь от счастья шептала в ответ Жаннет, - знаешь, почему-то я не сказала тебе раньше про это… у нас будет ребенок.
- Правда? – Тьерсен обнял ее крепко-крепко, - милая… я никуда не отпущу тебя теперь.
Жаннет тихо засмеялась в ответ, а ее длинные черные волосы рассыпались по подушке.
- Я сама никуда больше не уйду, - отозвалась она, обняв его и целуя в губы.
И в этот момент раздался страшный оглушительный удар…
- Что это? – воскликнула Жаннет и… проснулась.
Несколько мгновений назад, в 10 часов 53 минуты нож гильотины упал на шею ее мужа, Жана Анри (де) Тьерсена.
***
Пьер Рейналь почувствовал прикосновение чьей-то руки. Тонкие прохладные пальцы аккуратно убрали длинные пряди волос, прилипшие к его лицу, и осторожно провели по влажному лбу, слегка на нем задержавшись.
- Мадлен, - проговорил он, разлепив сухие потрескавшиеся губы и, сделав неимоверное усилие, все-таки открыл глаза. Он увидел волнистые светло-рыжие локоны и склонившееся над ним бледное лицо с россыпью золотистых веснушек. Большие голубые глаза расширились еще больше, встретив его взгляд, а пухлые розовые губки тронула улыбка.
- Наконец-то вы пришли в сознание, гражданин, - услышал он радостный девичий голос.
- Мадлен… - повторил он еще раз, но уже понимая, что это не она, а совсем другая девушка, просто такая же рыжеволосая.
- Меня зовут Флорентина, - поспешно представилась она, смущенно поправляя на груди белые кружевные оборки скромного коричневого платья, - Флорентина Марино. Я дочь начальника тюрьмы и помогаю ухаживать за больными здесь, в тюремном лазарете. Отец позволяет мне это, поскольку больных очень много. Я так рада, что вы наконец-то пришли в себя, гражданин Серван. Вы два дня были без сознания и, честно говоря, врач говорил, что вы так и не очнетесь… умрете.
- Что со мной такое? – спросил Пьер, глухо закашлявшись.
В груди ощущалась ноющая боль, а еще очень хотелось пить.
- Сильное воспаление легких, - ответила Флорентина, - но я надеюсь, что теперь вам будет лучше. Главное, что вы очнулись.
Ее быстрая речь с легким провинциальным акцентом доносилась до сознания Пьера глухо и неотчетливо, словно через слой ваты.
Он увидел, что лежит в отдельной кровати и накрыт стеганым одеялом, под головой было даже какое-то подобие подушки. С трудом повернув голову, Рейналь вгляделся в длинное, довольно большое помещение, в котором стояли кровати, а у противоположной стены люди лежали прямо на матрацах, брошенных на пол.