- И что я должна вам за это, гражданин? – спросила она и покорно не отдернула руку. Сейчас она и Луиза полностью зависели от этого человека, а это значит, что… он мог требовать от нее все, что только пожелает.
- У меня нет больших денег. Если только… - еще тише произнесла она.
Опустила голову, затем подняла на него взгляд, и Карбон увидел слезы и страдание в ее больших зеленых глазах.
- Боже мой… - проговорил он, отойдя на шаг назад. – Вы совсем не так поняли меня, Мадлен. Вы ничего мне не должны и ничем не обязаны, я делаю это ради памяти Пьера. Я знаю, как он любил вас. И знаю, что у вас должен родиться ребенок. Знаете, Мадлен… я несколько раз уговаривал Пьера не идти против правительства, ведь это… бесполезно, бессмысленно, самоубийственно… но так и не смог его убедить. Это его чёртов характер… его гордость. Она его и погубила.
- Да, - Мадлен закусила губу, - он такой упрямый…
Она так и не смогла произнести слово «был».
- Ладно, - Карбон посмотрел ей в глаза и слегка улыбнулся, - я сделаю все, чтобы вы остались в этой квартире. – И постараюсь, чтобы вас не тронули, как его жену. Лучше всего, конечно, вам с дочкой вообще бы уехать из Парижа, если есть куда.
Мадлен покачала головой и вытерла платочком глаза.
- Мне некуда ехать, - ответила она.
- В таком случае… - Карбон прошелся по комнате, - в таком случае ведите себя как можно неприметнее. Никому не говорите, по возможности, что вы – вдова казненного «врага нации». Террор усилился сейчас до крайности, и любого глупого доноса или вашего неосторожного слова будет достаточно для ареста. Вы понимаете меня, Мадлен?
- Да, да, - молодая женщина поспешно закивала, откидывая с бледного лица прядку волнистых рыжих волос. – Я все это понимаю.
Я обещаю, что буду осторожна.
— Вот и хорошо, - улыбнулся ей Карбон, - будьте осторожны и… держитесь, вы должны жить.
Через пару минут он ушел. А Мадлен почувствовала хоть какой-то маленький просвет в окружавшей ее до этого тьме.
***
Пьер Рейналь медленно, но вполне стабильно шел на поправку. Впрочем, теперь для всех в тюрьме он являлся Андре Серваном, бывшим нотариусом. За пару дней его сознание уже вполне привыкло к этой мысли и не отторгало ее, как что-то немыслимое и чужеродное.
Лежа на жесткой кровати в тюремном лазарете, он иногда доставал из внутреннего кармана камзола свернутый в трубочку листок, разворачивал его и смотрел на счастливо улыбающуюся девушку с длинными темными волосами. Юную жену того дворянчика Тьерсена. Он вспомнил, что ее звали Жаннет и что Тьерсен говорил, что она работала простой продавщицей в лавке. Погибла на гильотине…
«Возможно, где-то ТАМ они теперь и встретились» - мрачно думал Пьер, аккуратно сворачивая рисунок и пряча его обратно в карман. Он и сам не понимал, почему так бережет его… ведь не только ради того, чтобы выглядеть в глазах окружающих любящим мужем.
А Флорентина Марино по-прежнему ухаживала за ним каждый день, и он поймал себя на мысли, что она относится к нему с бОльшим вниманием, чем к остальным больным. А в один из дней она тронула его до глубины души. Пьер дремал, когда неожиданно почувствовал прикосновение к плечу и открыл глаза.
Флорентина улыбалась и держала в руках жестяную кружку, от которой шел приятный запах.
- Попейте, это будет, как лекарство, - она протянула ему кружку, и Пьер неловко взял ее в руку, стараясь не пролить. Там был куриный бульон и даже небольшие кусочки мяса.
- Пейте быстрее, Андре, пока он ещё теплый, - смущенно проговорила девушка.
Рейналь сделал несколько глотков. Бульон был наваристый и очень вкусный.
- Откуда ты взяла его, Флорентина? – удивленно спросил Пьер.
- Сварила сама, - щеки девушки порозовели, и она смущенно опустила светлые ресницы, - мы ведь живем недалеко отсюда, пешком можно дойти. А на экипаже и того быстрее. Я взяла экипаж и сразу сюда, к вам.
- Спасибо, - ответил Пьер, чувствуя неловкость. – Он очень вкусный.
— Вот, возьмите, - девушка протянула ему ложку, - это для курицы.
Пьер и сам не заметил, как вернул ей уже пустую кружку. Внутри разливалось приятное тепло.
- Как хорошо поесть домашней еды, - проговорил он, дотронувшись до ее руки, - спасибо тебе. Теперь-то я точно поправлюсь.
Флорентина опустила ресницы, и покраснела.
- Я очень хочу, чтобы вы поправились.
- Ты хорошая и добрая девушка, - улыбнулся Пьер, - сколько тебе лет?
- Шестнадцать, - ответила она.
- Тебе нравится ухаживать за больными?
- Да, - тонкими пальцами она поправила кружевной воротничок и посмотрела на него ясными голубыми глазами.
И опять она чем-то неуловимо напомнила Пьеру его Мадлен. Скорее общим образом, чем чертами. Черты лица ее были грубее и не такие правильные, как у его жены. Но во взгляде светилась такая же доброта.
- Я сама попросила отца, чтобы он разрешил мне приходить сюда, - доверительно сказала Флорентина, слегка склонив голову, - ведь все эти несчастные люди… - она обвела взглядом лазарет, - кто знает, сколько им осталось и что их ждет…
«Ведь Мадлен могла бы вести себя также» - подумал Пьер.
- Ты веришь в Бога? – неожиданно спросил он у девушки, и та, с каким-то удивлением посмотрела на него, широко распахнув глаза.
- Конечно, - ответила она, - как же можно в него не верить.
- Я не верил в него раньше, - слегка улыбнулся Рейналь.
- А теперь? – спросила его Флорентина.
- Теперь… - повторил за ней Пьер и замолчал.
Возникла пауза. Девушка теребила пальцами дешевое посеребренное украшение на шее и ждала его ответа.
В этот момент дверь открылась, и на носилках внесли больного, находившегося без сознания. Все кровати были заняты, и его положили на матрац, лежавший в углу у самой двери.
- Простите, Андре… - Флорентина бросила быстрый извиняющийся взгляд на Рейналя и быстро поднялась с места, направляясь к очередному пациенту.