Ул. Гарансьер, 17 - 3.
Внизу было кокетливо нарисовано маленькое сердечко.
Глядя на эту записку, Тьерсен вспомнил, что ее написала Жаннет, когда он виделся с ней в последний раз в доме «у мадам Сильвин». Оставила свой новый будущий адрес. Прошло уже почти две недели. Наверное, она уже переехала и стала торговать в лавке, как и хотела. А он совсем забыл об этой записке. Но сейчас, вспомнив пухлые розовые губы Жаннет, ее большую красивую грудь, плоский животик, крепкие стройные ноги и то сочувствие, которое она ему выказала, подумал, что надо будет непременно её навестить.
Придя на следующий день в типографию, Тьерсен, как обычно, прочитал очередную статью Пьера Рейналя. На этот раз она была антирелигиозная, точнее – почти полностью направленная против не присягнувших республике священников. Гражданин Рейналь не церемонился с этими «господами в рясах», как он сам их называл.
«Какой вере могут научить нас, свободных граждан эти попы, пекущиеся прежде всего о своих задницах и до сих пор льющие слёзы о «помазаннике божьем» Капете, - писал Пьер. – Они и являются одной из самых враждебных прослоек, которые нужно безжалостно уничтожать. Любой поп, не желающий присягать республике и свободе нации должен быть обезглавлен»
- Должен быть обезглавлен… - Тьерсен машинально повторил слова прочитанного абзаца и горько усмехнувшись, повертел в руке карандаш, думая, какую картинку пооригинальнее можно изобразить к этому, весьма экстремистскому призыву.
Неожиданно он почувствовал, как за его локоть ухватилась маленькая ручка.
- Дядя Андре! – на него смотрели сияющие глаза Луизы.
Девочка потянулась и прижалась щекой к его камзолу.
- Здравствуй, милая, - Жан-Анри погладил девочку по волнистым волосам. – Где ты была? Я уже почти час здесь сижу… Читаю это, - он кивнул на лежащую перед ним статью Рейналя.
- Была в кабинете у дяди Пьера, - выдохнула девочка, - а мы позанимаемся сегодня с вами, да?
- Да, Луиза, конечно… - ответил бывший маркиз. – Разберусь только со статьей.
Он дотронулся до листка, исписанного мелким почерком Рейналя.
- У мамы вчера была свадьба, - прошептала Луиза, приблизив к нему лицо. – Они с дядей Пьером поженились. И вот, я принесла вам гостинец.
Она извлекла из кармана платья небольшой предмет, завернутый в газетный листок, и положила перед ним на стол. Тьерсен развернул его. Там оказался пряник в виде сердечка, посыпанный сверху сахарной пудрой.
- Какая роскошь, - улыбнулся Тьерсен. – Спасибо тебе, милая. А может… - он заглянул девочке в глаза, - ты сама его съешь?
- Нет, нет! – Луиза отчаянно замотала головой. – Я взяла его с кухни специально для вас, дядя Андре. А у нас еще остались.
- Мерси, милая, - Тьерсен погладил ее по голове. – Тебе понравилась свадьба?
- Да, были гости, пришла даже моя подружка Аньес, но ей всего пять и мне с ней скучно, - чистосердечно призналась Луиза. – Была вкусная еда, и ещё мне купили новое платье, оно такое красивое, с настоящими кружевами.
- Я очень рад за тебя, - улыбнулся Тьерсен. – А как мама? Она тоже была рада?
- Мама… да… она смеялась сначала… они болтали с тетей Катрин и пили вино… а потом она грустила немного. А потом… не знаю, меня отправили спать. Дядя Андре, у меня теперь есть своя комната! –девочка хлопнула в ладоши, - представляете, как здорово!
- Да, Луиза, это просто чудесно, - улыбнулся Тьерсен, глядя на ее искреннюю радость. – Знаешь, что, я дочитаю это… - он кивнул на статью, - сделаю рисунок, а потом мы с тобой позанимаемся, да?
- Да, дядя Андре, - девочка кивнула и опять прижалась лицом к рукаву его камзола.
Вечером Тьерсен шел из типографии и вспоминал этот разговор с Луизой.
«Что ж, даже любовь и женитьба не уменьшила ненависть Рейналя к бывшим дворянам и не присягнувшим священникам», - усмехнувшись, подумал он, поднимая воротник. Подул сильный ветер, с темного неба посыпалась колкая белая крупа, и Тьерсен невольно поежился.
Неожиданно он подумал про Мадлен. Теперь она жена революционера, сторонника эбертистов, «рыцаря революции без страха и упрека». Эта юная девочка с рыжими локонами, нежной бледной кожей, ямочкой на подбородке и большими зелеными глазами. Почему-то он совсем не представлял ее женой Пьера Рейналя… впрочем, пусть будет счастлива, лишь бы не…
Очередной порыв сильного леденящего ветра ударил ему в лицо. Тьерсен остановился, почувствовав, как неожиданно заслезились глаза.