Выйдя из кондитерской, Тьерсен размышлял, что скажет Луизе… главное, чтобы девочка незаметно от Пьера Рейналя передала записку Мадлен. Её он написал заранее, и сейчас листок бумаги, сложенный маленьким треугольником, был аккуратно спрятан во внутренний карман камзола. Тьерсен свернул на соседнюю улицу. Оставалось миновать её, и он выйдет прямиком к типографии. Весной, осенью и особенно летом на этой узкой, но всегда оживленной улочке бойко шла торговля цветами, а в прежние времена, еще до революции, когда мука не являлась дефицитом – сладкими глазированными булочками и засахаренными фруктами, продававшимися прямо с лотков. Сейчас же заснеженная улица была почти пуста от торговцев, за исключением пары лотков с повсеместной революционной атрибутикой. Граждане, по случайности забывшие дома трехцветную республиканскую розетку – символ «гражданской сознательности» - могли купить её прямо здесь. Как и календари на грядущий, 1794-ый год, с новым летоисчислением, идущим отныне не от Рождества Христова, а от первого года создания Республики, Единой и Неделимой. Лотки с подобным добром красовались теперь на каждой второй улице Парижа.
Равнодушно пройдя мимо женщины средних лет в нахлобученном красном колпаке и призывающей, его непременно купить новый календарь, Жан-Анри увидел вдали высокого согнутого старика лет восьмидесяти, одетого в залатанное пальто.
Отчего-то его фигура показалась бывшему маркизу странно знакомой. Поравнявшись с лотком старика – неровной доской, под которую просто было подложено два бруска, Тьерсен, сам не зная почему, остановился. Бросил взгляд на аккуратно разложенный товар… и подошел ещё ближе, почти вплотную.
Товар и впрямь мог вызвать интерес своим явным несоответствием новой жизни. Сделанные, вероятно, самим стариком, обшитые серебристой нитью маленькие фигурки ангелов, блестящие звездочки и маленькие разноцветные колокольчики, каркас которых был обтянут тканью и украшен золотыми блестками. Тьерсен неожиданно закусил губу… словно прежняя жизнь внезапно вернулась и смотрела на него сейчас с этого жалкого деревянного лотка этими милыми безыскусными безделушками. Протянув руку, он взял ангелочка, сделанного весьма красиво, и подумал, что можно было бы купить такую игрушку для Луизы. Ангелочек ей бы очень понравился.
- Покупайте к празднику, гражданин, - услышал он хриплый голос старика. – Любая игрушка - всего один ливр. Ведь уже через неделю Рождество.
Голос также показался ему очень знакомым. Он поставил фигурку на прилавок и, потерев немного, покрасневшие замерзшие ладони, полез в карман за деньгами.