Я знаю, что случилось с твоей матерью, бедная девочка. И понимаю то, что ты чувствуешь сейчас, читая эти строки… написанные человеком, которого ты никогда не знала, не видела и который… является твоим отцом. Прости, Жаннет, я действительно любил твою матушку… Эстель была для меня единственной женщиной, которая дарила мне счастье. Но сам я, увы, не смог дать ей ни счастья, ни заботы, ни настоящей поддержки. Не смог спасти её. Мне тяжело и горько от этого, но… Эстель не вернуть. Я хотел бы помочь тебе, Жаннет. Напиши мне, если ты согласна. Ответ передашь через мадам Сильвин, я обо всем с ней договорился.
Держись, бедная девочка. Да хранит тебя Господь.
Жером де Карвевиль»
Жаннет кусала губы, чувствуя, как по щекам потекли слёзы. Она вытерла их, мысленно проклиная мадам Сильвин, подло утаившую от неё письма отца.
Переждав несколько минут и немного успокоившись, Жаннет вытащила листок из второго конверта. Письмо оказалось более длинным. А в начале аккуратно стояла дата, зачем-то поставленная де Карвевилем:
12-е января 1793 года.
Письмо было написано чуть больше года назад…
«Здравствуй, Жаннет!
Опять пишу тебе, спустя три года… хотя, мадам Сильвин и передавала мне раньше, что ты совершенно не хочешь меня знать и видеть. Но слишком многое сейчас изменилось – и в стране, и в жизни людей… в моей жизни всё словно пошло под откос, впрочем, причина этого хорошо известна. Я часто вспоминаю тебя, Жаннет. Думаю, похожа ли ты на Эстель… дочка. Возможно, это будет тебе совершенно не интересно, но совсем недавно я потерял и супругу, и двух своих сыновей. Супруга и младший сын стали невинными жертвами тех страшных сентябрьских событий. Я избежал смерти лишь по причине временного отъезда в другой город. А вернувшись в Париж, узнал, что они были арестованы и зверски убиты в одной из тюрем. Старший сын… мой бедный мальчик… погиб, защищая последний оплот королевской власти. Теперь я остался совершенно один и… всё чаще думаю про Эстель… вспоминаю её… и думаю про тебя, Жаннет. Очень хотелось бы увидеть тебя, дочка. Хотя и осознаю, что в своем нынешнем положении мало чем могу тебе помочь. Но всё же… Возможно, ты смогла бы жить иначе, чем сейчас. Может быть, мы могли бы увидеться? Мой адрес – Набережная Вольтера, 23.
Жаннет, сожги это письмо после того, как прочитаешь. Хранить подобную переписку сейчас крайне опасно. Я питаю ничтожно малую надежду, что ты отзовешься. Все же… ты считаешь меня никем… или даже более того – человеком, погубившим жизнь твоей матушки. И, наверное, будешь права. И всё-таки…
Твой отец, Жером де Карвевиль.»
Глава 23
Тьерсен наблюдал, как внимательно Жаннет читает письма де Карвевиля. Он молчал и ничего не спрашивал об их содержании, рассудив, что сейчас не лучшее время для этого, и что, если захочет, девушка сама все расскажет. Дочитав второе письмо, Жаннет сидела пару минут как-то скорбно согнувшись и безмолвно глядя на листок, который держала в руке. Затем взяла в руку второе письмо и поднявшись, подошла к камину. Несколько мгновений она стояла перед ним, словно не решаясь это сделать… затем все-таки бросила письма в огонь. Сев на кровать, она все также молчала, глядя, как белые листки чернеют и обугливаются в веселых языках оранжевого пламени. Тьерсен подошел к ней, сел рядом и обнял за плечи. Он ничего не говорил, и Жаннет тоже молчала. Лишь прижалась к нему сильнее.
- Он… он написал мне сразу после смерти матушки и хотел помочь, - проговорила Жаннет после долгой паузы. – Он хотел, но эта… эта чертова мадам Сильвин передала ему, что я не желаю его видеть и знать. Зачем, Анри… зачем она поступила со мной так жестоко?
Тьерсен заглянул ей в глаза и увидел слезы.
- Я не знаю, Жаннет, - он ласково провел рукой по ее волосам, - она просто нехороший подлый человек.
- Мало того, что обокрала меня, забрав кольцо и матушкин крестик, так еще и…
Девушка судорожно сжала правую руку в кулачок.