«Ради чего мы совершили революцию? - спрашивал в ней Рейналь, - ради чего были все эти почти 4 года борьбы, жертв, страданий, терпения и надежд народа? Может быть, ради того, чтобы ВСЕ, кто был обездолен, несчастен и беден до революции, получили равные гражданские права и заслуженный материальный достаток? Ради того, чтобы наконец-то восторжествовала справедливость, чудовищно попираемая ранее, во времена монархии? Ради того, чтобы народ Франции получил наконец-то выстраданную им за столетия счастливую жизнь? Признаюсь, я и сам думал так. И искренне верил в это. Ведь наш Конвент утверждает, что все его декреты принимаются лишь для «счастья и блага ВСЕГО французского народа». Однако, между его словами и делами я вижу различие… которое с каждым днем становится все больше и глубже. Объясните мне, почему простые люди, рабочие становятся лишь беднее? Почему за хлебом в лавку они простаивают по 5-6 часов и в итоге некоторым его все равно не хватает. И люди, проработавшие в цехе на фабрике целый день, к ночи уходят домой еще и голодными? Что сделала и изменила революция для них? Простых людей? Чтобы они стали еще несчастнее и озлобленнее? В то время как я наблюдаю обогащение тех, кто и до революции не бедствовал. Ради этого мы казним аристократов и изымаем их особняки, их наследные замки и их имущество? Чтобы их алчно скупали «новые дворяне» - дельцы из прежнего 3-го сословия - барыги, нагревшие руки на лозунгах революции? А простые люди, как были, так и остались ни с чем. Чтобы они нищали всё больше и больше? И какая разница тогда, под какими лозунгами и символами это происходит – под белыми королевскими лилиями Бурбонов или под лозунгом «Свобода, равенство и братство» и республиканским триколором на крыше Конвента?»
Пьер Рейналь дописал абзац и передохнув, сделал ещё один глоток вина, чувствуя, что немного согрелся. В этот момент в дверь раздался резкий стук.
- Войдите! – бросил Рейналь, оттягивая шейный платок и думая, кто бы это мог быть. Посетителей он сегодня не ждал.
Дверь открылась, и на пороге появился Виктор Карбон, давний приятель Рейналя.
- Привет и братство! – улыбнулся он, делая шаг вперед и прикрывая за собой дверь. – Извини, что отвлекаю от работы, Пьер… но нам необходимо поговорить.
- Привет и братство, Виктор, - отозвался Рейналь, поднимаясь из-за стола и пожимая протянутую ему руку, - работу я уже закончил, как раз собирался спуститься вниз, к печатникам.
Карбон внимательно посмотрел ему в глаза, затем перевел взгляд на лежавшие на столе исписанные листы бумаги:
- Новая статья?
- Да, - Рейналь сумрачно кивнул и показал подбородком на стоявшую на столе открытую бутыль, - хочешь вина, Виктор? Присаживайся.
Он жестом указал на стоявшее у стола кресло.
- Благодарю, - Карбон сел, вытащил из кармана небольшую плоскую фляжку, отвинтил крышку и сделал глоток.
- С недавних пор предпочитаю ром, - пояснил он Рейналю, вытирая губы.
Рейналь также сделал глоток вина из бокала и, облокотившись на стол, в упор посмотрел на Карбона.
- Кажется, я догадываюсь, о чём ты хочешь со мной поговорить, Виктор, - медленно произнес он. – Когда мы виделись последний раз? Вроде бы месяц назад, и с того времени мало что изменилось.