***
Жаннет сошла с экипажа в начале набережной Вольтера и направилась дальше пешком, кутаясь в плащ от порывов холодного февральского ветра. Особняк де Карвевиля располагался не прямо на набережной, а немного в глубине, но она без труда нашла его. Красивый трехэтажный дом из серо-розового камня с колоннами и большим балконом с узорной лепниной хорошо просматривался из-за высокой ажурной ограды.
Но уже издали, только приближаясь к нему, Жаннет поняла, что пришла зря. Над закрытыми воротами бодро развевался республиканский триколор. Девушка подошла ближе и прочитала надпись на большой картонке, немного криво прикрепленной к тем же воротам. Корявые печатные буквы гласили:
«Собственность республики. Продается. Обращайтесь в муниципалитет»
Жаннет тяжело вздохнула и перевела взгляд с объявления на здоровенный замок, висевший на воротах, дотронулась до его холодной металлической поверхности. Посмотрела на республиканский флаг, продетый древком в большую букву «К», увенчивающую ворота. Точно такая же буква была на перстне, который де Карвевиль подарил ее матери.
«Вот и всё», - подумала Жаннет, отходя в сторону и вытерев появившуюся на глазах слезинку. То ли от пронзительных порывов ветра, то ли…
«Глупо было надеяться на встречу. Отец либо казнен, либо эмигрировал».
Повернувшись, она медленно пошла прочь.
- Милая, я очень сожалею, но этого и следовало ожидать, - сказал ей вечером Тьерсен, когда она ему все рассказала.
- Я понимаю, Анри, - кивнула ему Жаннет. – И всё же… я почему-то надеялась на что-то, словно на какое-то чудо.
- Реальная жизнь такова, что места чудесам в ней не осталось, - усмехнулся бывший маркиз. – Наш особняк с сестрой тоже давно уже продан. Стараюсь не думать, кто там сейчас живет. Наверное, кто-то из этих новых богачей, спешно скупающих имущество казненных или уехавших дворян. Им не терпится стать такими же. А я все равно не могу ничего изменить, так зачем лишний раз терзать душу.
— Все это так, - отозвалась Жаннет, рассеянно теребя кружевную оборку платья. – Но знаешь, Анри, мне стало так грустно… так тяжело на сердце, - она прижала руку к груди.
- Не ходи туда больше, Жаннет, - Тьерсен обнял ее и прижал к себе, — это очень опасно. Тебя там никто не видел?
- Нет, - девушка покачала головой, закусив губу, - улица была пуста. И никакой охраны у особняка не стояло, ворота просто закрыты на замок.
— Это хорошо, - Жан-Анри убрал прядь волос, упавшую ей на глаза, и поцеловал в губы.
- Не ходи туда больше, милая, - повторил он.
И Жаннет молча кивнула.
Прошло десять дней. И, вопреки обещанию, данному мужу, Жаннет все-таки вновь приехала на набережную Вольтера. Она и сама не совсем понимала зачем это делает, что побуждает ее идти вновь к серо-розовому дому. Наверное, обычное любопытство. Ей было интересно, купил ли кто-то его или нет. На этот раз у ворот была выставлена республиканская охрана. Молодой парнишка в форме национального гвардейца стоял, небрежно прислонившись спиной к воротам и лузгал семечки, сплевывая шелуху прямо себе под ноги. Увидев его, Жаннет замедлила шаг, затем и вовсе остановилась, облизнув пересохшие от волнения губы. Надо было срочно уносить ноги, пока парень ее не заметил. Но вместо этого вполне разумного решения, девушка свернула за периметр ограды, обошла ее и встала там, сзади, пристально наблюдая за гвардейцем. Отсюда он не мог ее видеть. Она смотрела ему почти в спину.
И в этот миг Жаннет почувствовала, как кто-то слегка дотронулся до ее плеча. Она вздрогнула и испуганно обернулась. Перед ней стояла пожилая, на вид лет около восьмидесяти, седовласая женщина с сухим морщинистым лицом и живыми светлыми глазами. Седые пряди выбивались из теплого чепца. Левой рукой она нервно теребила завязки плаща, а правой вновь слегка дотронулась до руки Жаннет.
- Девочка, вы ведь не первый раз сюда пришли, - проговорила пожилая женщина, - зачем вы сюда приходите?
Голос у нее был тихий, но с властными нотками.