- А где твой Гришка? - спросила она у дочери.
- Да в комнате уже без задних ног дрыхнет.
- Во хиляк! У него же руки непонятно откуда выросли! - сердито брякнул тесть.
- Да сколько же вы той картошки посадили?! И крыльца не сделали! - укоризненно бросила Нелли Романовна.
- Так эта тряпка и мешка поднести не может! Не говоря уже о том, чтобы цемент развести. Чуть что, сразу задыхается, будто вагон разгрузил. И стонет, будто его режут. Лентяй городской!
- И где же ты, дочка, это счастье достала? - развела руками Нелли. - Нам такой парень надо, чтоб работал, не покладая рук!
- Какого достала, такого достала! - раздраженно огрызнулась Марьяна.
Напрасно все думали, что Григорий давно спит и ничего не слышит сквозь приоткрытую дверь.
- Хоть бы в душе помылся! - презрительно бросила жена. - С грязными ногами на чистую постель плюхнулся, свинья!
- Да пошли вы! - в сердцах воскликнул Григорий, из последних сил поднимаясь с кровати. - Я что, по-вашему, лодырь какой-нибудь?! С утра до вечера пашу на работе, потом еду сюда, словно к чёрту на кулички, да ещё и здесь вкалываю!
- Расходился, работничек! - Марьяна покрутила пальцем у виска. - Смотри, сколько пелёнок в тазу валяется!
- Ах, пелёнки?! А ты, красопета моя, что целый день делала? Еду готовила? Картошку садила? Или к мамочке в парикмахерскую ходила марафетиться?!
- Заткнись, а то как тресну - мало не покажется! - грузная Нелли Романовна одним махом усадила зятя на табурет. - Она с дитём целый день мается! Ишь, заделал, а помогать не хочет! Может, ты ещё скажешь, чтоб за тебя тут все деньги зарабатывали?
- Да я и сам их могу заработать!
- Ну и где же они, твои денежки!? Была б машина, до города быстро добирался бы! А так мотайся на электричках! Его здесь кормят, поят, а он ещё брыкается, слюнтяй!
- Да чтоб машина была, не на одной работе вкалывать надо! - вмешался тесть.
- Так ведь с вашим хозяйством пока расхлебаешься - жить не захочешь!
- А ты что думал - на всё готовенькое прийти?! Семью иметь и палец о палец не ударить?
Григорий вовремя понял, что если он сию минуту не прекратит этот разговор, то закончит так же, как его отец. Спорить с бешеным кагалом сплотившихся родственников было бессмысленно. Он всё чаще чувствовал себя беспомощным затравленным зверьком, марионеткой в умелых и жестких руках. Но страшнее всего была неизбежность этого жалкого существования. Удручённый зять молча сносил постоянные унижения тёщи и упрёки тестя, а вместе с ними недовольное ворчание любимой жены.
- Это кто так забор выкрасил? - с омерзением спросила Нелли Романовна.
- А что не видно, зятёк наш, ударничек! Весь двор в краске!
- Вот растяпа! Даже на цветы мои попало! Эй, Гришка, воды накачай, чтоб настаивалась для полива!
- Когда ты уже обоями займешься? - назойливо зудела Марьяна. - Я в этой жуткой комнате спать не могу!
Всем от него что-то надо. Но никто за это время не оценил его трудов и не предложил передохнуть. Все, словно вампиры, жадно сосали молодую кровь из его отощавшего организма.
- Я так долго не протяну, Марьяша, - признался Григорий, надеясь наконец найти в жене понимающего друга. Он до сих пор не смог или не захотел осознать, что она умела только брать свое и не давала ни капли взамен.
- Пустяки, разве мама с папой тебя нагружают? Поможешь с хозяйством, разгребёмся немного с ремонтом, и всё пойдёт, как по маслу.
Жена сегодня была восхитительно мила. Она даже говорила непривычно нежно, соблазнительно извиваясь на кровати в полупрозрачном пеньюаре на тонких бретельках.
- Ну, чего лежишь без движения? Даже глаза закрыл!
- Нет, я всё видел, дорогая, твоя новая ночная рубашка так прекрасна!
- А я?! Ну же! - она обожгла его губы страстным поцелуем.
О, как же мечтал Григорий изведать плотских наслаждений! Каждый день он предвкушал этот долгожданный момент, но строительство теплицы и закладка фундамента для веранды оказывались неизменно важнее, и измученный непривычным трудом молодой отец падал, как подкошенный сноп. Как ни старалась жена расшевелить его, бедняга, сам того не желая, погрузился в тяжёлый беспокойный сон.
- Ах, ты тряпка! Дрянь и мразь! - обиженно кричала Марьяна, бросая в него подушкой. Капризные слёзы ринули из накрашенных глаз.
Григорий же в это время крепко спал, чтобы завтра снова встать в четыре утра и провести целый день на грядках, а вечером продолжать ненавистное строительство веранды. Он всё нежнее лелеял в душе мечту поскорее вырваться из сельскохозяйственного ада и наконец-то зажить своей счастливой и спокойной жизнью. Молодой семьянин уже не помнил, когда последний раз улыбался после женитьбы. Его не на шутку беспокоила ослепительно красивая, но ужасно холодная жена, вечно недовольная и обиженная на него без малейшей на то причины. Григорий всё чаще начинал задумываться об их большой любви, которая с каждым днём будто ускользала в никуда. Отдельное жильё - вот что нужно молодой семье, чьё счастье ломается на куски под жестокими ударами жизненных обстоятельств. Гриша был уверен, что в новой съёмной квартире - их маленьком семейном гнёздышке - всё начнётся с чистого листа. Осталась только одна задача - как раздобыть денег, чтобы спасти надежду на долгожданное спокойствие. Но безвыходность его положения и бешеное отчаяние пробудили в Григории небывалую настойчивость и упрямство. Именно эти качества помогли нерадивому зятю заполучить несколько хорошо оплачиваемых «халтур». И сегодня он летел домой на крыльях радости и восхищения, чтобы сообщить любимой жене о своих скромных успехах.