- Папа, с бабулей что-то не то! Она как будто отключилась и бледная какая-то! Я очень боюсь!
- О, Боже! Немедленно вызывай скорую помощь! Я уже выезжаю!
Когда Григорий влетел в мамину квартиру, Дашка сидела в темном углу, поджав ноги под самый подбородок и закрыв лицо руками. Он собрался с духом и вошел в комнату, где врачи заполняли какую-то бумагу. А через секунду вышел оттуда с побелевшим каменным лицом.
- Папочка, что с бабулей? Ее в больницу заберут? – Дашка с мольбой взглянула на отца.
- Крепись, доченька. Твоя бабушка… Ох… В общем… Нет ее больше…
- Что? – зрачки девочки расширились от ужаса. – Нет?! Нет! Нет!!! Бабуля!!!
От этого неистового крика у Григория что-то надорвалось внутри. Дашка опрометью бросилась к бездыханному телу бабушки и в истерике трясла его, обливаясь слезами. Она голосила так, что жильцы со всего дома в недоумении собрались на лестничной площадке.
- Ну, полно, Даша, перестань! - рыдал Григорий. Сейчас ему больнее было смотреть на страдания дочери, чем осознавать потерю любимой мамы.
- Что стряслось? – Авдотья Никифоровна незаметно просочилась в квартиру, когда ее покидали врачи.
- Мама умерла.
- Ой, горе-горе!
На похоронах Галины Андреевны собрались все ее друзья и родственники. Не было только бывшей невестки, которая узнала обо всем по телефону от дочери.
- Боже мой, подумать только, а ведь не старая еще женщина… - с печалью говорила Марьяна мужу. – Всякое у нас с ней было, но ведь с Дашкой она меня всегда выручала. Надо бы почтить ее память и пойти на похороны...
- Какие еще похороны? – встрепенулся Сергей. – А детей со школы кто будет забирать? А обед кто приготовит? Кем тебе приходится эта Галина? Можно подумать, умер твой ближайший родственник!
Дашка стояла и холодным невидящим взглядом наблюдала, как отпевают ее покойную бабушку. Каждую минуту она все больше ненавидела себя. Ненавидела за то, что принесла нестерпимую душевную боль самому любимому и родному в мире человеку, так и не успев попросить прощения. Огромные слезы катились градом по ее щекам. Она не замечала всей похоронной суеты, каждую секунду тихо повторяя: «Бабуленька, прости меня». Девочка вдруг обнаружила, что уже находится на кладбище. Впереди несут черный гроб, а коренастый жилистый мужчина дорывает яму в сырой земле.
- Родные, проститесь с покойной!
К телу матери и бабушки вмиг припали Григорий, Оксана и Олежка. Затем подошли соседи, а Дашка все стояла в стороне, теребя рукой пуговицу черной блузы. Принесли крышку гроба. Через минуту за ней навеки спрячется лицо человека, любившего внучку больше собственной жизни. Теперь Дашка осталась одна. Одна-одинешенька в целом мире, и никто больше не придет в школу на родительское собрание, не погладит по голове, не накормит сытным обедом и не пожурит ворчливо за ее мелкие и крупные провинности. Дашка с необъятной, отчаянно жгучей болью осознавала, что в могилу уходит целый отрезок ее самой прекрасной и счастливой жизни. Она дико закричала и мертвой хваткой вцепилась в тело бабушки.
- Не дам! Не трогайте! Я не отпущу туда бабулю! Я всегда буду с ней!
Никто не смог отнять ее от гроба. Лишь когда девочка обессилела от истерики и рухнула без чувств, Григорий осторожно взял ее на руки, и покойную смогли захоронить.
Неделю Дашка не ходила в школу, настолько сильным было ее потрясение. Она находилась в доме у отца, но с каждым днем ей все больше хотелось убежать оттуда. Олег сторонился старшей сестры, да и она его не жаловала. Мачеха старалась быть с падчерицей ласковой и приветливой, но не вызывала у нее ничего, кроме злости и раздражения. Вечерняя трапеза, которая всегда проходила живо и весело, превратилась теперь в унылую молчанку. Даже Григорий порой не знал, как себя вести и что говорить в присутствии дочери. Дашка чувствовала себя чужой среди своих, и ей это скоро надоело. Единственный выход, который видела девочка из сложившейся ситуации – перебраться в опустевшую квартиру бабушки и жить самостоятельно. Однако для этого ей потребуется разрешение отца.
- Мне нужно поговорить с тобой, папа, - деловито сказала она вечером.
- Слушаю тебя, солнце.
- Знаешь, я, наверное, уже пойду в школу.
- Ты действительно хорошо себя чувствуешь?
- Да, вполне. И вот еще что… Может, я поживу пока в квартире у бабули?
Григорий изумленно посмотрел на дочь.
- Одна? Но дорогая, ты еще совсем ребенок. А дети должны жить с родителями.
- Вот как? Так почему же я все время с бабушкой жила? А вам с мамой до меня никогда дела не было!
- Ты можешь остаться здесь…
- Не могу! Не буду! Не хочу!
- Тогда возвращайся к маме.