На пороге он столкнулся с нахмуренной тещей, которая сердито ворчала:
- Опять припёрся чёрти когда, ирод! Лишь бы ничего не делать, а только на чужих харчах сидеть! Альфонс несчастный!
- Не переживайте, скоро всё это навсегда закончится! - победоносно парировал зять. - Мы с Марьяной переедем на свою квартиру и распрощаемся с вашим «гостеприимным обществом».
В ответ раздался раскатистый смех.
- Кто? Ты? Да твоих копеек на хлеб едва хватает, посмешище! Жену одеть не можешь, как подобает!
- Посмотрим, - спокойно сказал Григорий, придвигая к себе тарелку с супом.
Казалось, ничто не способно вывести его из душевного равновесия. Но только не напряжённый разговор с женой.
- Собирайся, - с порога заявил он Марьяне. - Я с твоими чокнутыми родителями больше знаться не желаю!
- Чего?! - жена гневно насупила брови.
- Того! - муж разъярённо покрутил пальцем у виска. - В этой семейке тронуться умом - раз плюнуть! Всё кончено! Никаких огородов - с сегодняшнего дня буду работать на трёх работах одновременно. И у нас будет своё, хоть и съёмное жильё. Тебе всё понятно?! - Григорий был решителен, как никогда. - Можешь паковать вещи.
Марьяна оторопела, впервые ощутив такой напор со стороны мужа. И его слова не стали пустым звуком - через месяц они зажили своей молодой семьёй в съёмной квартире.
Глава 4. Соломинка утонула
Глава 4. Соломинка утонула
Это была обычная гостинка на окраине города, но Григорий упивался счастьем, как никогда. Впервые в жизни в этой крохотной ободранной комнатушке с затхлым запахом он чувствовал себя полноправным хозяином. Всё здесь приводило его в дикий восторг, чего не скажешь о Марьяне. Неделю подряд крайне возмущенная жена беспощадно пилила мужа:
- Куда ты меня привёл? Что это за дыра? Как я буду с коляской на пятый этаж забираться? А машина стиральная где? А телевизор, магнитофон, пылесос?!
- Купим, прелесть моя, но не всё сразу. Потерпи немного...
- Да с тобой всю жизнь терпеть надо! Куда опять деньги дел - ни гроша за душой!
- Успокойся, милая. Ты же знаешь, я всю получку Капитонычу отдал - залог за квартиру. Но ничего, я скоро подхалтурю, и тогда...
- Да пошёл ты! С тобой одни проблемы! - Марьяна взяла на руки ребёнка и удалилась, оставив мужа думать над бытовыми вопросами. Но Григорий по-прежнему не придавал значения ее словам, он верил - всё образуется.
Между тем оказалось, что денег, получаемых на трёх работах, не хватало на жизнь и оплату жилья. Иван Капитонович, хоть и был хорошим знакомым работодателя Гриши, сдавать квартиру за бесценок не собирался.
- К концу месяца деньги должны лежать у меня на столе. Не будете платить - выселю к чёртовой матери, - поставил он перед фактом молодую семью.
Григорий платил за квартиру исправно, лишая себя и родных всяческих житейских радостей, чем приводил в бешенство свою разбалованную жену. Это обстоятельство вынудило его устроиться ещё на пару «халтур». Вскоре молодому семьянину начало казаться, что он не живёт, а просто существует, ведь времени на что-либо кроме скудной еды и четырёхчасового сна катастрофически не хватало. Такая скверная ситуация усугублялась полнейшим непониманием со стороны нетерпеливой супруги.
Однажды Григорий, уставший до невозможности после напряжённого трудового дня, пришёл домой в крайне подавленном настроении. Картина, которую он застал по возвращении, никак не способствовала поднятию боевого духа. На грязном полу посреди комнаты сидела Марьяна, жадно обхватив огромную миску с килограммом полугнилых черешен. Рядом с ней ползала Дашка в засаленном комбинезоне, по уши запачканная манкой. Проходя в ванную помыть руки, Григорий перецепился за громадную кучу нестиранных вещей, а на кухне увидел высокие горы немытой посуды. Но Марьяну, похоже, нисколько не смущало такое положение вещей - она спокойно продолжала наслаждаться обществом старого телевизора, позаимствованного у соседки. Глядя на её безразличное выражение лица, муж только тихо вздохнул и отправился на кухню готовить ужин. Голова раскалывалась, руки дрожали от усталости. Он несколько раз позвал жену к накрытому столу, но её вниманием всецело завладел глуповатый телесериал. Дашка тянула маму за руку и что-то лепетала, но та не реагировала. Григорий впервые бросил на жену презрительный взгляд.