- Можешь не возвращаться! – вдогонку крикнула ей мать.
- Ты ее выгнала? – ледяным тоном осведомился Сергей. – Правильно. Давно пора проучить эту мерзавку. Раньше надо было головой думать!
- Успокойся, дорогой. Забудь о ней.
- Еще чего – вспоминать ее, что ли, буду? – раздраженно рявкнул он. – А ты иди и стирай мой костюм!
Дашка спустилась по ступенькам и села на лестнице. На улице непроглядная темень. Куда же податься? Теперь она – одинокая сиротка, предоставленная сама себе. У нее больше нет ни мамы, ни папы, ни любимого. Все от нее отказались. Тут Дашка вспомнила, что есть еще друзья. Девочка позвонила в обшарпанную дверь, где вместо глазка зияла большая дыра. Ей открыла Танька Чуркина.
- Дашка? Ты че ко мне заявилась? – удивленно поинтересовалась она.
- Понимаешь, - извиняющимся тоном начала Дашка, - меня с хаты батяня попер, да и мама видеть не хочет. Мне теперь деваться некуда. Танюша, можно я у тебя переночую? Мне много не надо. Я вам ни капельки не помешаю. Буду вести себя тихо, как мышка. Мне бы только голову где-нибудь преклонить, а то болит страшно. Я отработаю, честное слово. Может, посуду помыть или убрать? Я мигом, ты же знаешь. Я…
Но Чуркина прервала этот жалостливый монолог.
- Даха, я тебя, конечно, прекрасно понимаю. Но ты же сама видишь – нельзя мне. У нас посторонних не положено принимать. У папани в пьяном угаре ох и ручища тяжелая! Так отдубасить может, что и не дыхнешь потом. Короче, извини, но у нас здесь не ночлежка. Ничем помочь не могу. Иди-ка ты лучше на вокзал. Перекантуйся как-нибудь. А там, глядишь, и с папиком помиришься.
- Танюха, с кем ты там трындишь? В хату никого не впускай – уже пришли все давно. Бегом иди за стол! Тут Михалыч с Кузьмичом тост хотят толкнуть, - из кухни раздался грубый прокуренный бас.
- Вот, сама видишь – нельзя мне. Ну все, пока. Увидимся как-нибудь, – и Чуркина с грохотом захлопнула дверь перед своей верной подругой.
Дашка нашарила в кармане какую-то мелочь и, еле переставляя ноги, влезла в маршрутку, идущую на вокзал. К счастью, сердобольный водитель подвез ее бесплатно. И даже отдал бедной девочке остатки своего бутерброда, очевидно, приняв ее за бродяжку. Как же обрадовалась Дашка этим жалким крохам хлеба с маслом и сыром! Вскоре она очутилась на центральном вокзале и растворилась в человеческом круговороте. Вечно спешащие люди не обращали на нее никакого внимания. Вдруг кто-то дернул девочку за руку, и она обернулась. Перед ней стояла старая горбатая цыганка, закутанная в большой цветастый платок.
- Ай, золотко, скучаешь? Иди к нам. Мы не обидим, - и тут же Дашку окружила толпа цыганчат, мал мала меньше.
Девочка в ужасе бросилась бежать, не разбирая дороги. Она спряталась в каком-то полутемном уголке, чтобы отдышаться.
- Здравствуй, деточка, - Дашка отвела глаза в сторону и увидела маленькую старушку с палочкой. – Не бойся меня. Я не сделаю тебе ничего плохого, - ласково промолвила бабушка.
Через минуту Дашка познакомилась со своей собеседницей. Ее история оказалась до боли банальна: сын-алкоголик выгнал старенькую маму из квартиры за то, что она пыталась образумить его.
- Вот уже три года так живу, где придется. Не держу на него зла. Молюсь только о душе его заблудшей, чтобы Боженька направил его на путь истинный, - в уголках ее серых, окруженных морщинами глаз блеснули слезы.
Дашка переночевала в зале ожидания со своей новой знакомой. Эта несчастная, но невероятно обаятельная и добрая женщина внушила ей столько доверия, что девочка легко и непринужденно отвечала на все ее вопросы. Сколько обиды, боли, страданий было в ее долгой волнующей исповеди! Не перебивая Дашку ни единым словом, старушка лишь покачивала головой, ласково глядя на обездоленное, заблудшее дитя. В этот момент она вдруг так сильно напомнила Дашке ее любимую бабулю. Галина Андреевна словно воскресла у внучки перед глазами. Она теперь говорила со своей девочкой устами этой женщины.
- Ничего, моя ласточка. Еще не все в твоей жизни потеряно. А теперь послушай, что я тебе скажу: как бы ни было трудно, возвращайся домой. Твой отец, должно быть, успел остыть за это время. Иди к нему. Не сомневайся, он простит тебя, и все постепенно станет на свои места. Не оставайся здесь ни минуты. Ну, вперед.
Заботливая бабушка взяла девочку за руку и провела ее к выходу из вокзала, к многочисленным остановкам общественного транспорта. Дашка помахала ей рукой и села в троллейбус. Она еще не решила, будет ли встречаться с отцом. Ей до безумия хотелось лишь одного – взглянуть на родные окна бабушкиной квартиры, где прошла почти вся ее жизнь. Погода резко испортилась, заморосил дождь, быстро переросший в ливень. Дашка без колебаний вышла на нужной остановке под холодную стену струящейся с неба воды.