- Молодой человек, не трогайте его! - Марьяна игриво подмигнула мужлану, легко отстраняя его жилистую руку от мужа. - Он же у меня правильный. Аж подташнивает иногда.
Вся компания громко захохотала, издавая при этом оглушающий хриплый рев, от которого у Григория начала кружиться голова. Все в этом доме казалось ему мерзким и тошнотворным, с презренным оттенком кричащего хвастовства, от которого его мутило все больше. Не в силах стоять на ногах, он присел рядом с дочерью, чтобы перевести дух, но его тут же позвали за стол.
- Эй, Гришка! Чего сидишь один, как сыч? Давай сюда!
Его ненаглядная жена в это время опрокинула вовнутрь бокал винца и с восторженными возгласами требовала добавки.
- Это же настоящее грузинское! - с улыбкой нахваливала его Любка, подливая еще. - А ты чего не пьешь, генацвале? - поинтересовалась она у Григория.
- Не хочу, спасибо.
- Ты смотри: что папан, что дочь, обое не пьют! - загикал все тот же твердолобый атлет, настойчиво искавший прикурить.
- Да отстаньте вы от этого зануды! Лучше поухаживайте за красивой женщиной, - Марьяна игриво захлопала глазками и тихонько захихикала.
Это предложение настолько понравилось местному мачо, что он оскалил все свои лошадиные зубы, положил мускулистые руки на оголенные плечи молодой матери и выдавил невероятно красноречивую для своего интеллекта фразу:
- Красотка, да хоть звезду с неба! Я б с тобой сейчас...
- Давай потанцуем? - Марьяна положила руку на один его бицепс и склонила голову на другой.
Григорий смотрел на это и не верил собственным глазам. Ему казалось, все это сон, бессвязно проплывающий в тумане его усталого мозга. Возможно ли наяву прийти в этот дом, восхищаться его обстановкой, гостями и хозяевами? Возможно ли прижиматься к полуголому и полупьяному мужику, невольно наступая на подстилку спящей дочурки и касаясь краем развевающегося платья своего мужа?
Натанцевавшись вволю, Марьяна долго бродила по всем комнатам, с завистью всматриваясь в каждую деталь интерьера. Люба ходила за ней, с огромным удовольствием наблюдая за реакцией подруги. Когда же детальная экскурсия была закончена и они переместились на кухню, Любка с победоносным видом спросила:
- Ну как?
- Шик-модерн!
- Вот-вот. Деньги надо уметь зарабатывать. Твоему, видать, такое и не снилось.
- Ой, Любаня, у всех мужики как мужики. А у меня... Одно название. Одет хуже всех, как бомж просто. Представляешь, он штаны и рубашки своего старика донашивает! Работает целыми днями, а приносит копейки. На еду, да и только. На памперсы и то не хватает, только и делаю, что стираю без конца.
- Да с таким, как твой, только по рынку и шастать, причём используя его в качестве вьючного осла, - издевательски засмеялась Любка. - Ты где себе шмотки покупаешь? Видно же, что на распродаже базарной! Такие жлобские цветки сто лет в обед не носят!
Марьяна опустила голову и поникла. Любимое нарядное платье сразу же показалось ей жутко старомодным и отвратительным, а красивая, но дешевая бижутерия жгла ее грудь огнем разочарования и стыда.
- Ой, Любаня! Не могу прозябать в этой нищете беспросветной. Не могу! Чем я хуже других? Я самая лучшая! Но мне всегда достается всё самое плохое. За что мне это, а?
- Я одного не пойму: как ты могла так вляпаться? Чего ты за этого мямлю замуж поскакала?
- А куда было ждать? С пузом ходить матерью-одиночкой? Чтоб старухи на каждой лавочке обо мне сплетничали? Теперь мучаюсь. Надолго ли меня хватит?
- Ладно, не переживай, подруга. Выберешься как-нибудь! И не в такие дрязги попадали. Держи хвост пистолетом! И подумай насчёт развода. Настоящий мужик должен семью обеспечивать, жену одевать, лелеять её. А твой что? Да он за столом два слова не мог связать, сидел, как индюк. От водки чуть в обморок не грохнулся, тряпка! Плюнуть и растереть этого нищеброда. Когда бросишь этого нюню, легче будет найти стоящего мужика с деньгами.
- Да кому я теперь нужна с таким довеском?!
- Гришка сделал - пусть с ней и возится. Время быстро пролетит, а ты красивой жизни не попробуешь.
Вдруг чьи-то сильные руки снова коснулись голых плеч Марьяны. За ее спиной выросла накачанная волосатая грудь, своей необъятной широтой приглашавшая расположить на ней смазливую заплаканную мордашку. И Марьяна опрометчиво нырнула в его раскрытые объятья. Это живое воплощение красивой киношной жизни заставляло ее забыть обо всём на свете: о дочери, которая лежала на полу, как ненужная вещь, о преданном муже, которого больно ранило её вызывающее поведение. Она представляла себя героиней увлекательного сериала, сидящей на берегу океана вдали от мирских забот. Мускулистый латинос ежеминутно крутил огромный пляжный зонт, защищая ее от палящего солнца, и подавал коктейли из тропических фруктов. А затем нежно ласкал ее влажное тело и медленно выдавливал апельсиновый сок в раскрытые от экстаза уста. А где-то далеко на горизонте отчаянно барахталась в девятибалльном шторме крошечная, словно пятнышко, семейная лодка.