- С нашим! Он и твой тоже!
- Ну и что с того? Конечно, мой! Кто же с ним целыми днями возится?! Осточертело!
- Да это мне пора верёвку мылить! - взревел Григорий. - Кручусь, как муха в кипятке, никто и спасибо не скажет! Всё сам, всё: и работа, и дом, и дитё в придачу! Да если бы ты хоть капельку хотела мне помочь, у нас всё было бы по-другому!
- С таким олухом, как ты, иначе не бывает! Ты всю мою жизнь испохабил!
- Я?! Да я над тобой трясся, как над сокровищем!
- В постели ты трясся, когда ребёнка мне заделывал! Ненавижу тебя! Говорила же, надо было аборт сделать! Так нет, связал меня по рукам и ногам!
- Аборт?!! Да как ты можешь, идиотка! - и Григорий залепил жене звонкую пощёчину.
Марьяна съёжилась, притихла и зарыдала. Гриша виновато потупил глаза. Он не думал, что зайдёт настолько далеко.
- Никогда тебе этого не прощу, никогда! - как заклинание повторяла Марьяна, раскачиваясь на табуретке из стороны в сторону. - Глаза б мои тебя не видели!
- Так может, нам разойтись? - холодно бросил Григорий.
- Поскорее бы!
- Тогда завтра же подаём документы на развод.
На лице обоих не промелькнуло и тени сожаления. Решено окончательно и бесповоротно. Только маленькая Дашка, до сих пор наблюдавшая эту ссору из угла широко раскрытыми глазенками, вдруг зашлась в безудержной судоржной истерике. Она вопила без остановки, не реагируя на всевозможные утешительные байки и присказки. Марьяна и Григорий не знали, что делать. Они вдвоем схватили извивающуюся дочь и держали ее с обеих сторон, а девчушка, обессилев, прильнула сначала к маме, потом - к папе. Григорий бережно взял обмякшую дочь и отнес в кроватку, но она тут же закричала снова. В ее маленьких заплаканных глазенках таилась немая мольба. Чтобы успокоить дочурку, родители положили ее в свою постель и прилегли рядом. Дашка умолкла. Наверное, она смирилась, что мама с папой остались непреклонны в своем решении расстаться. Малышка только крепко прижималась к ним всем своим крохотным тельцем, молча наслаждаясь последними мгновениями, когда их семья все еще вместе.
На следующий день супруги разъехались. Григорий вернулся в свою квартиру, где его ждала одинокая мать, а Марьяна с дочерью поселилась в доме своих родителей. Первый свой день рождения Дашка встретила без отца - его не пустили на порог и приказали больше здесь никогда не появляться. Собственно, никакого праздника и не было. Нелли Романовна налила Владимиру Федоровичу лишнюю стопку водки, он опрокинул ее за здоровье внучки и пошел в огород. Нелли и вовсе уехала в город делать закупки для парикмахерской, а Марьяна отправилась к скучающей от безделья Любахе - жаловаться на жизнь. Сама именинница была отправлена к добрейшей и безотказной тете Мане. Свой день рождения девочка провела без родителей, зато в озорных играх на природе, что ее очень обрадовало. Тем более, она ничуть не подозревала, что этот день хоть чем-то примечателен.
Григорий всячески искал встреч с дочерью, но каждый раз натыкался на закрытую калитку и угрозы тестя оторвать ему все имеющиеся органы, если он еще хоть раз посмеет заявиться. Но молодой отец не отчаивался: он искренне надеялся, что суд решит оставить дочь с ним. Вдруг неожиданно в его непутевой супруге проснулся несколько запоздалый материнский инстинкт, и она принялась изображать из себя самую заботливую мать в мире. Она днями сидела с дочкой, не обращаясь за помощью, а бабушка стала баловать внучку дорогими игрушками. И все ради того, чтобы насолить «этому слабохарактерному слюнтяю, с которым ребенок будет жить в нищете» и не допустить, чтобы «у несчастной матери отобрали ее родную кровиночку». Суд оказался на стороне Марьяны, и Григорий не стал протестовать: «Все-таки мать, какая бы она ни была, для ребенка важнее...» Он поверил, что его бывшая жена меняется к лучшему, и с болью в сердце уступил ей право воспитывать ребенка. Но пригрозил подать иск, если Марьяна будет запрещать ему видеться с дочерью. Теперь он еженедельно проведывал малышку, с удовольствием гулял с ней и дарил скромные, но душевные подарки. Помогал деньгами, которые Марьяна демонстративно швыряла ему в лицо. Так продолжалось несколько месяцев. А потом, после очередного вопля: «Уберись из нашей жизни, наконец!», - он исчез. А Марьяна не раз пожалела, что из-за банального упрямства не переложила столь тяжкое для нее бремя заботы о дочери на бывшего мужа.
Впрочем, ей не на что было жаловаться. Она жила в свое удовольствие, лишь изредка отвлекаясь на житейские хлопоты. Хозяйством занимался отец, а мать регулярно загружала морозилку полуфабрикатами, иногда балуя семью вкусной горячей пищей. Марьяна сидела на всем готовом и не била палец о палец, а одинокая тетя Маня охотно и абсолютно бесплатно соглашалась присматривать за Дашкой. В очередной раз удачно пристроив дочь, молодая мать поздно вечером растворилась в круговороте развлечений - сегодня открывается новый ночной клуб «Ультрафиолет»! На углу ее поджидала Любка. Несмотря на модное мини-платье и вызывающий макияж, вид у нее был явно нервный и озабоченный.
Солнце, что случилось? На тебе просто лица нет! - сочувственно воскликнула Марьяна.Да я просто в ужасе! Ты представляешь - мой козел мне изменяет!