Согнувшись в три погибели, Марьяна подняла влажные глаза и с мольбой посмотрела на супруга.
- Серёженька, дорогой, я пошевельнуться не могу!
- Заинька, я знаю, что тебе больно. Но ты ведь не хочешь, чтобы другая женщина здесь меня кормила? Ну, давай я тебе аспиринчика принесу.
Не веря своим ушам и мучаясь от нарастающих схваток, Марьяна отчаянно закричала. Истерично рыдая и хватаясь за огромный живот, она поковыляла на кухню и кое-как сварганила мужу котлеты, приправленные своими адскими муками и горькими слезами. «Подавись, ирод!» - хотела сказать она, глядя в глаза мужу. Но физическая боль затмила глубокую обиду, и обессиленная Марьяна, крепко стиснув зубы, не проронила ни слова.
Передавая жену в руки врачей, Сергей вручил медсестре пачку денежных купюр.
- Надеюсь, этого достаточно, чтобы всё прошло, как надо. Ну, я пошёл. Крепись, киса моя.
- Серёженька, не уходи! Я умру, если тебя не будет рядом! - стонала Марьяна, когда за мужем захлопнулась дверь в приемное отделение.
Не смотря на страх, женщина стойко перенесла роды. Её здоровый организм быстро справился с поставленной задачей. На темном грозовом небе поднималось розовое зарево рассвета, когда Марьяна в родовой палате бережно прижимала к груди крошечный комочек - свою вторую дочь. Счастливая мать ласково поглаживала малышку по голове и с любовью заглядывала в ее крохотные плотно зажмуренные глазки. Надо же, как все иначе! Вместо глубокой растерянности, смятения и даже отчаяния, сопровождавшие ее первые роды - бездонное море любви, нежности, гордости и тепла. Кажется, всю себя, каждую клеточку своего организма Марьяна готова отдать лишь ей одной. И нет на свете существа дороже. Она заранее придумала дочери красивое имя - Маргарита, ведь узнала о том, что ждет девочку, еще задолго до родов на УЗИ.
Новоиспеченный отец не заставил себя долго ждать - он явился под вечер. До сих пор он был настолько занят, что ни разу не позвонил жене, зато вихрем влетел в ее вип-палату и громко взбудоражено закричал:
- Привет, золото мое! Ну, покажи мне нашего Артусика!
Медсестра, в это время дававшая Марьяне какие-то рекомендации насчет грудного вскармливания, повернулась к незадачливому папаше и косо посмотрела на него в полнейшем недоумении. Марьяна боязливо съежилась, скрывая ребенка под грудью в обойме белоснежных пеленок.
- Вы что, папа? Дочка ведь у Вас! Посмотрите, какая славная девчушечка!
Трудно описать лицо Сергея после этих слов. Его маленькие блеклые голубые глазенки лихорадочно забегали, лицо налилось кровью, из бледных, плотно стиснутых губ брызнула гневная пена, точно в него вселился сам дьявол.
- Дрянь! - в припадке бешенства драгоценный супруг бросил в жену букет шикарных роз. - Как ты могла? Как ты посмела родить мне эту соплячку?!!
На его громкий крик сбежались медсёстры.
- Тише, молодой человек! Вы в своём уме? Сейчас же прекратите истерику - вы в роддоме!
- Подумаешь, девочка у вас! Было бы из-за чего шум поднимать! Здоровенькая, ручки, ножки есть. Всё остальное тоже на месте. Радоваться надо!
- Между прочим, именно от мужчины зависит, родится мальчик или девочка. Нечего жену обвинять!
- Глаза б мои тебя не видели! Забирать это несчастье из роддома я не намерен - оно мне не нужно! - всё так же грубо продолжал Сергей.
- Ану вон отсюда! Раскричался, неврастеник! Шуруй на улицу быстро! - не выдержала бойкая медсестричка и вытолкала скандального папочку из палаты. Все остальные принялись успокаивать заплаканную Марьяну.
- Ничего, это он поначалу так. Многие мужики сыновей хотят.
Мама с малышкой чувствовали себя хорошо, и через три дня Марьяну готовили к выписке. Но вместо радостного ожидания, с которым встречали этот день другие роженицы, сердце молодой женщины рвалось от безысходной печали. Любимый муж выгоняет ее с новорожденным ребенком, а любящие родители явно не обрадуются такому прибавлению в своем доме. И снова она никому не нужна, вместе с ее хлопотами и проблемами. Представить невозможно, какую безграничную радость она испытала, увидев на пороге улыбающегося мужа с огромным букетом цветов.
- Здравствуй, моя кисонька! - непривычно нежно сказал он и крепко обнял жену. - Знаешь, я тогда погорячился. Всё-таки девчоночка нам тоже не помешает. Тем более, она такая красавица, как и её мамочка. Ну, прости меня, заяц. Кстати, это тебе, - он протянул Марьяне букет. - А вы возьмите вот, на конфеты-шоколадки, как там положено, - и он щедро ткнул каждой медсестре по небольшому конверту. - А то мне за всем этим по магазинам бегать некогда.