- Может, потанцуем? – предложил незнакомец.
- Нет-нет, что Вы, - покачала головой Марьяна, которой ужасно хотелось танцевать.
- Но я не могу допустить, чтобы такая красивая женщина в этот вечер была обделена вниманием.
- А с чего Вы взяли, что мне не хватает внимания? – в голосе Марьяны чувствовались металлические нотки. – И вообще, я здесь с мужем, так что мне совсем не скучно, - отрезала она.
- Вот как! Где же он? – с лёгкой насмешкой спросил собеседник.
А Сергей был тут как тут. Он словно учуял, что его вспоминают. С каменным выражением лица он быстрым шагом подошёл к Марьяне, грубо схватил её за руку и поволок за собой.
- Серёженька, что случилось? – сердце жены бешено заколотилось.
- Ах, ты шлюха дешёвая! Стоит только мужу отойти, как ты перед чужими мужиками своим задом крутишь? Дрянь! – и разъярённый муж залепил ей звонкую оплеуху.
- За что же ты на меня свои руки распускаешь! – заплакала Марьяна. – За то, что я в гостях угощалась и цветы нюхала?!
- Не надо тень на плетень наводить! Я сам всё видел. Но ничего, я решу кое-какие вопросы, и мы с тобой поговорим. А сейчас залазь в машину и сиди там, пока я не вернусь!
Марьяна покорно ждала мужа в закрытом автомобиле и горько плакала от обиды и безысходности. Сергей не заставил себя долго ждать. Он сел за руль и всю дорогу молча гнал на бешеной скорости, беспрерывно выкуривая сигарету за сигаретой. Едва переступив порог дома, он схватил жену за плечи и строго приказал:
- Снимай платье.
Дрожащими руками Марьяна пыталась расстегнуть молнию, но муж «любезно» помог ей и с треском разорвал платье по шву.
- Что ты сделал?! Это же моё любимое и самое лучшее платье!
- Ты его больше никогда не наденешь! – Сергей сорвал с Марьяны красивый наряд и разодрал нежную ткань. – Больше никаких Гуччи-Версаче ты у меня в жизни не получишь! Будешь в тряпках штопаных ходить, чтобы своим видом никому глаза не мозолить!
- Но ты ведь сам сказал, что я должна выглядеть королевой!
- А хихоньки-хаханьки с мужиками разводить я тебе тоже говорил? Вон с глаз моих! Если ещё хоть раз на горячем тебя поймаю – по стене размажу, ясно?!
И Марьяна снова замкнулась в себе, молча проглотив горькую обиду. Бессмысленно доказывать свою невиновность человеку, который всегда слышит лишь себя самого. Правда, на следующий день Сергей вёл себя как ни в чём не бывало, но гнетущее чувство опустошенности и одиночества не покидало его жену, даже когда он был рядом. Единственной отдушиной для Марьяны стала Марго. Ее лучезарная улыбка и забавный лепет стали для женщины лучшим вознаграждением за ее самоотверженный труд. Все чаще, когда малышка спала, а ее мама ненадолго оставалась наедине с собой, Марьяна вспоминала о старшей дочери. Безграничная тоска настойчиво требовала заполнить болезненный пробел в душе молодой женщины. Однажды ее печаль стала настолько невыносимой, что Марьяна не смогла больше ждать. Ничего не сказав мужу, она с Маргаритой на руках отправилась за Дашкой.
Увидев на пороге своей квартиры бывшую невестку, Галина Андреевна не сразу узнала ее. Где же самодовольство, наглость, гордыня и спесь? Перед пожилой женщиной стояло худощавое, зажатое, запуганное существо с изможденным лицом и напряженным взглядом. Вместо шикарной прически – наспех завязанный конский хвост, вместо эффектного платья – растянутый свитер. Когда-то холеные длинные ногти уже давно не знали привычного маникюра и тускло поблескивали неряшливо облупившимся лаком. Как много хотела сказать Галина Андреевна этой роковой женщине, испортившей жизнь ее сыну, в каких мельчайших подробностях продумывала свои язвительные гневные реплики! А сейчас просто молчаливо застыла в недоумении, не испытывая ничего, кроме искренней жалости. Галина сдержанно улыбнулась и пригласила Марьяну войти.
Дашка выбежала из комнаты и присела от неожиданности. Затем она недоверчиво посмотрела на маму, не понимая цель ее визита.
- Собирайся, Даша, мы едем домой, - сухо сказала Марьяна. Ей почему -то казалось, что излишнее проявление ласки способно разбаловать старшую дочь, и она сдержала радостный порыв поцелуев и объятий. Галина Андреевна с досадой повела внучку в комнату, чтобы упаковать ее вещи.
- Бабуля, я что, поеду домой?
- Да, моя рыбонька.
- Это куда? К дяде Сереже?
- Ну-у, да…
Несчастная девочка вздрогнула и крепко прижалась к бабуле.
- Не хочу! Он плохой! Не поеду!
Утешая испуганного ребенка, Галина едва сдерживала слезы. Как ей не хотелось расставаться с внучкой, а еще больше – отпускать к жестокому деспотичному отчиму, который, по видимому, совсем не обрадуется ее возвращению! Но мудрая женщина понимала, насколько важно для девочки общение с матерью, помнила, как трепетно Дашка ждала Марьяну и как мучительно сомневалась в ее материнской любви. Галина Андреевна с огромным усилием овладела собой и ласково посмотрела в глаза внучки.