Заботливая бабушка аккуратно раздела малыша.
- Ой, батюшки! Он же весь запрел! Оксана, неси присыпку!
Пока мачеха искала нужное средство, Дашка бросилась в ванную и насыпала в чашку стирального порошка.
- Вот, бабуля, - она протянула чашку Галине Андреевне.
- Что это? – бабушка вопросительно поправила на носу огромные очки.
- Присыпка. Это мне тетя Оксана передала.
- Странно… Раньше присыпка в баночках была… - Галина Андреевна растерянно пожала плечами. – А что это за синие пятнышки в ней?
Тут на пороге появилась Оксана с настоящей присыпкой в руках. Она с негодованием посмотрела на чашку, стоявшую рядом с ее сыном.
- Галина Андреевна, зачем Вам вдруг понадобился стиральный порошок?
- Какой еще порошок? – свекровь исподлобья посмотрела на невестку.
Оксана решительно взяла ребенка на руки и унесла в другую комнату. Бабушка бросила строгий взгляд на внучку.
- Дарья, ты соображаешь? А если бы я высыпала это на маленького?
Внучка виновато потупила глаза. Делать нечего – ее разоблачили.
- Должна тебе сказать, что если ты будешь продолжать так себя вести, мы вынуждены будем уехать.
В этот момент в комнату вошел Григорий. Не подозревая о случившемся, он очень ласково посмотрел на дочь, улыбнулся и сказал:
- Пойдем, Дашутка, порисуем вместе.
О, как она этого ждала! Девочка моментально схватилась с места и вихрем полетела за отцом.
- Перестань пакостить, Даша, - все так же строго сказала ей вдогонку бабуля. – Лучше подружись со своим младшим братом.
«Ни за что», - думала Дашка, взявшись за кисточку и краски.
На следующий день, проснувшись рано утром, девочка бегом бросилась в папину комнату.
- Даша, туда нельзя, ведь все еще спят. Ты разбудишь маленького Олежку, - прошептала бабушка,.
Ну вот. А раньше она вбегала туда без стука, когда ей только вздумается. И папа всегда был очень рад. Чуть позже, когда Григорий встал и вышел из комнаты, дочь встретила его радостным возгласом, но он прижал палец к ее губам.
- Тише. Ты разбудишь Олежку и тетю Оксану.
Полдня бабушка с папой ходили на цыпочках и говорили вполголоса, что никак не устраивало Дашку. Со злости она стукнула о стену кулаком. Оксана вздрогнула и вскочила с кровати. «Что это было?» Женщина сразу все поняла, застав у двери падчерицу. «Ну когда же кончится этот кошмар?» - с раздражением спросила себя Оксана и прошла в ванную. Тем временем Дашка галопом промчалась через ее комнату на балкон и начала рыться в мешке со старыми вещами. Она с наслаждением извлекла оттуда губную гармошку своего покойного деда и вскоре выдавила из нее омерзительный звук, заставив Олежку завопить от неожиданности.
- Немедленно прекрати эту какафонию! – потребовала Оксана и выхватила из рук падчерицы злосчастный инструмент.
- Так я же брата развлекаю! Видите, он даже подпевает!
- Ты совершенно не понимаешь, как надо развлекать маленьких детей! Ты делаешь все на зло! – закричала разъяренная мать. – Сейчас же выйди из комнаты и не смей здесь больше шуметь!
А папа с бабушкой снова начали свои нравоучения, как вести себя с малышом. Этого Дашке не вынести.
- Бабуля, поехали домой.
- Как? Ты больше не хочешь быть с папой?
- Нет.
- Но мы же только недавно приехали.
- А я хочу к тебе! В свою комнату, к своим игрушкам. И чтобы ты мне почитала сказочку на ночь, как тогда, когда я была совсем маленькой.
- Ну, хорошо… Только я спрошу, не нужна ли папочке с тетей Оксаной моя помощь.
- Нет-нет, что Вы, - поторопилась ответить невестка. – Спасибо огромное. Мы с Гришей уже наловчились, так что справимся сами.
Оксана незаметно подняла глаза к небу и перекрестилась, закрывая за ними дверь.
- Знаешь, Гриша, твоя дочь ведет себя как-то странно, - призналась она мужу.
- Да? Может быть, - промямлил Григорий, отрешенно глядя в монитор компьютера. – Понимаешь, Дашка у меня такая специфическая… Даже мама не всегда находит к ней подход.
- Мне кажется, я устала, как никогда, пока они были здесь…
- Отдохни, дорогая, а я приготовлю ужин.
- Нет, дело не в этом. Мне очень трудно психологически. Я даже не могу передать это ощущение…
- Понимаю тебя, милая.
Оксана не стала продолжать этот разговор. Она знала, что Григорий никогда не поймет ее до конца. Это можно только почувствовать. Угнетающее осознание собственной ничтожности, когда ты испытываешь приступы ненависти к человеку, который давно должен был стать близким… Оксана боялась этого чувства. Она хотела бы всей душой любить дочь мужа, но не выходило. И никогда не выйдет. Сто раз она твердила себе, что девочка, растущая без родителей, ни в чем не виновата, но не могла простить ей мучительного выкидыша и терпеть ее мелкие детские интриги. Оксану раздражал даже громкий смех падчерицы. А теперь, когда у нее появился долгожданный малыш, женщина боялась, чтобы Дашка своими «невинными» проказами не навредила малышу, как когда-то насолила его маме.