- Прикинь, а у меня на днях свёкор откопытился, - доложила Марьяна подруге, вальяжно раскинувшись на пластмассовом стуле в кафе у гастронома, где гуляли свадьбу.
- Так у тебя что, траур? - шутливо бросила Любка, пуская сигаретный дым на свою белоснежную фату. - Дурёха, радоваться надо! Гляди, скоро полноправной хозяйкой в доме станешь.
- Да ладно, мужик-то был ещё куда ни шло. Мне бы бабу его проклятущую со свету свести. Достала по самое не могу. Будем теперь с моими жить.
- А твой хлипачок что, отдельную квартирку завести не может?
- Да где там ему! Едва концы с концами сводим.
- Во влипла ты! И зачем себе такого мужа завела?
- Так ведь дитё у нас получилось! Куда же теперь денешься? Вот и мучься.
Любаха сочувственно покачала головой.
После поминок по отцу Григорий распрощался с матерью и уехал вслед за женой. Галина Андреевна осталась одна в своей небольшой двухкомнатной квартире, которая теперь казалась ужасно огромной. В её настораживающей тишине женщине всё ещё слышался голос мужа, а по ночам так не доставало едва доносившегося из соседней комнаты детского плача. В минуты отчаяния и тоски ей так хотелось прижать к груди крохотный розовощекий комочек - свою ненаглядную Дашутку. Она даже была согласна перестирать все пелёнки и приготовить еду на два дня вперед, лишь бы не ощущать этого пугающего одиночества, склонить свою седую голову на грудь сына и почувствовать тепло его руки на своём плече... Но Гришенька стал наведываться всё реже и реже, ведь на новом месте в большом частном доме тёщи и тестя дел было невпроворот.
- Как замечательно, что у нас появился ещё один мужчина в доме! - лепетала Нелли Романовна, радостно скрестив ухоженные руки на пышной груди. - А то мой Вовка уже немолодой, самому всё труднее становится хозяйство вести! Владимир Фёдорович, покажите зятю, чем заняться в первую очередь.
- Да работы хватает! - махнул рукой коренастый лысоватый мужичок в грязной телогрейке. - Калиточку надобно поменять. Тепличку ещё одну сконструировать.
- Для помидорчиков ранних! - вдохновенно подхватила жена. - Да и верандочка теперь не помешает!
- А ремонт у нас уже два года как не делался! - вставила свои пять копеек Марьяна. - Я эти обои терпеть не могу! Пусть Гришка их переклеит!
- Мне Гаврилыч цемента и кирпечей привёз - крыльцо новое сделаем. Ну-ка, разгрузи вон тот грузовичок, что на углу стоит.
И началось... Григория захватил сумасшедший хозяйственный круговорот, который он мог косвенно ощущать лишь по рассказам заядлых дачников. Тесть и тёща не церемонились с заданиями - одно похлеще другого. Их совершенно не волновало, что зять встаёт ни свет ни заря, чтобы вовремя успеть на работу в городе, а потом выполняет свои привычные обязанности по уходу за ребёнком. В то время как их горячо любимая дочь лишь иногда забрасывала пелёнки в стиральную машинку-автомат и наспех проводила по мягкому ковру пылесосом последней модели. Целую неделю Григорий с надеждой ждал выходных, чтобы немного передохнуть, но тесть заранее объявил:
- В субботу начинаем сажать картошку.
- Смотрите мне, побольше! - скомандовала Нелли Романовна. - У нас, как ни как, два рта прибавилось.
Ранним субботним утром Марьяна с дочкой ещё сладко спали, а Гриша и Владимир Фёдорович уже скородили землю на участке. Нелли Романовна, одетая в красивое платье с кружевами, убегала в свою парикмахерскую. Она одобрительно кивнула работникам и прокричала на прощанье:
- Сегодня буду поздно, пельмени в морозилке, если что, ещё курицу-гриль в магазине купите!
- А бутылка где? - недовольно заворчал её супруг, который, вероятно, не готов был просидеть целый день на полуфабрикатах.
- Но-но! - устрашающе рявкнула она. - Сначала посмотрим на результаты вашего труда.
Григорий, занимавшийся столь деликатным делом как посадка картофеля впервые в жизни, выслушивал от тестя кучу нравоучений. Уставшая голова с трудом соображала, жаркое майское солнце нещадно палило в макушку, заставляя всё тело покрываться липким потом. Окончательно обессилев от бесконечного копания лунок и таскания тяжеленных вёдер с навозом, нерадивый аграрий упал без чувств на только что взрыхленную сырую землю. Он очнулся от ледяной воды, которой тесть окропил его из десятилитровой лейки.
- Ну, чего разлёгся? Мы же толком ничего не сделали! Что моя скажет?! Ещё, чего доброго, похмелиться не даст! Давай, пошевеливайся, нам вечером крыльцо цементировать!
«Пропадите пропадом с вашим цементом», - про себя подумал Григорий, копая очередную яму. Ему казалось, что этой лопатой он медленно роет себе могилу. Несчастный не чувствовал ни рук, ни ног, когда начало смеркаться. И даже не стал садиться за стол, когда Нелли Романовна бросила масло в только что сваренные пельмени и налила труженикам по стопке водки.