- Зачем же Вы так говорите? – еле слышно прошептала Галина Андреевна.
- Что, правда глаза колит? Я не желаю, чтобы мой ребенок учился вместе с этой бандюганкой! – выпалила госпожа Загоруйко.
- Все, я завтра несу заявление! По этой девке давно тюрага плачет! – решительно прохрипел осипший Борис Анисимович.
Нервы Галины Андреевны не выдержали. Она рухнула на колени, хватая его за полы дорогого пальто, и стала целовать его пухлые руки.
- Борис Анисимович! Я Вас умоляю, не губите! Пожалейте! – неистово закричала пожилая женщина, обливаясь слезами. – Пожалейте Дашеньку! Она же у меня как свет в окошке! Не ломайте ей жизнь, миленький! Я Вас прошу, пощадите! Вот, возьмите мое кольцо! У меня еще дома цепочка есть и браслет! Я Вам все отдам! Хотите, работать на Вас буду! Не трогайте Дашеньку мою! Не надо ее в тюрьму! Простите меня, люди добрые! Простите!
Борис Анисимович брезгливо подобрал полы своего пальто и недовольно скривился.
- Тамара Гавриловна, эта ситуация полностью на Вашей совести! Как Вы будете ее разруливать, меня не касается. Но предупреждаю: я не потерплю, чтобы моя дочь училась рядом с этой уголовницей. Кто знает, что у нее на уме. Я Вам не китайский болванчик и ничего повторять не собираюсь! В противном случае я приму жесткие меры и, возможно, отстраню Вас от классного руководства. Так что думайте. Времени у Вас не так уж много!
Мужчина резко повернулся и вышел из класса. Учительница устало произнесла:
- Уважаемые родители, можете быть свободны. Всего хорошего, до свидания. А Вы, Галина Андреевна, вместо того, чтобы здесь причитать и реветь, взялись бы за воспитание своей внучки! Поговорите с ее родителями, в конце концов. Или же они полностью абстрагировались и свалили все на Ваши плечи? Поймите, у Даши сейчас такой возраст… Ей необходима твердая отцовская рука и внимание матери. Да о чем я говорю… - безнадежно махнула рукой Тамара Гавриловна. – Не было печали, так мне Ваша Дарья проблем набросала выше крыши! Вечно учителям за чужие ошибки в воспитании отдуваться приходится! Я перевожу Вашу внучку в другой класс. Это даже не обсуждается и никакие возражения не принимаются! Я уже и так пойду Вам на уступку: этот год она закончит в нашем классе. Все равно скоро конец семестра и экзамены. Только помните: еще одна подобная выходка, и я лично попрошу исключить Дарью Шелестову из школы! До свидания, Галина Андреевна.
Бедная бабушка, держась за стены, вышла из кабинета. На улице она прислонилась к фонарному столбу и долго стояла неподвижно. Моросил противный мелкий дождь.
- О, бабуся, а ты че это фонарный столб стережешь? Боишься, чтоб не убежал? – над ухом ослабшей старушки кто-то издевательски загоготал.
- Гляди, Рябой, бабка в зюзю нажралась!
Мимо Галины Андреевны прошла подвыпившая компания крепких молодчиков, но женщина их не заметила. Перед глазами стелился густой туман. В голове раздавался громкий шум, сердце снова напомнило о себе ноющей болью. Она беспрестанно прокручивала в памяти это проклятое родительское собрание. В жизни пожилая женщина не переносила столько унижения, как за эти несколько часов. Почему же ее горячо любимая внученька ничего ей не рассказала? Почему она так бесцеремонно себя ведет? Что происходит, в конце концов?!
Глава 21. Судьбоносные виражи
Глава 21. Судьбоносные виражи
Галина Андреевна тяжело поднималась по лестнице, ей становилось все труднее дышать. Она еле-еле дошла до своей квартиры и опустилась на табурет. В доме было тихо. Только через дверь Дашкиной комнаты пробивалась узенькая полоска света. Бабушка решительно распахнула дверь. Внучка валялась на диване и слушала музыку. Она даже не повернула голову в сторону бабули. В женщине закипела небывалая злость. Она подошла к Дашке и решительно выдернула маленькие наушники из ее ушей.
- У тебя, я вижу, всегда все хорошо! Тыкачи свои в уши вставила, и ни забот, ни хлопот тебе никаких! Вставай немедленно! – закричала бабушка.
Дашка на мгновение замерла от неожиданности. Затем она враждебно нахмурилась и гневно выпалила:
- Ты что себе позволяешь?! Почему врываешься без спроса в мою комнату? Забыла от старости, что прежде, чем входить, надо стучать? Так я напомню! Совсем оборзела! Постоянно крутишься здесь! Или тебе тут медом помазано?! Ты мне мешаешь! Вон из моей комнаты! – внучка воинственно выпрямилась, указывая бабушке на дверь.
Пылая праведным гневом, Галина Андреевна залепила Дашке пару звонких оплеух. Девочка съежилась и громко зарыдала. Через минуту к ней присоединилась бабушка.