– Вам немного холодно, да? – прошептала ей на ухо Киона. – Мин это заметила и решила одолжить вам свою шаль.
– Большое спасибо! Вы обе – ну просто настоящие ангелы!
– Мин, возможно, и ангел, а вот я – нет, – пробормотала Киона.
– Скажите, вы еще видите мою тетю Габи? – тихонько поинтересовалась Бадетта.
– Нет. Мне жаль, но я ее не вижу.
Произнеся эти слова, Киона пошла помогать Тошану и Мадлен, которые стали заменять уже почти сгоревшие свечи в фонариках новыми. Четвертью часа позже на газон сада начали выходить первые танцевальные пары. Мукки поспешил пригласить Киону. Он испытывал настоятельную потребность прикоснуться к ней, чтобы удостовериться, что она действительно находится здесь, в кругу своих родственников, живая и здоровая.
– Если бы ты знала, как я за тебя переживал! – признался он, вальсируя с ней под красивую музыку Иоганна Штрауса. – Я тоже хотел отправиться тебя искать, но мама запретила мне оставлять работу.
– Я доставила серьезные неприятности тем, кого люблю, и сама на себя из-за этого очень сильно злюсь, Мукки!
– Скажи мне, этот Делсен не слишком сильно тебя обидел? Если слишком, то я его когда-нибудь найду и ему придется за это дорого заплатить!
– Он и так уже достаточно дорого заплатил. Я ведь его едва не убила.
– Киона, как ты – при твоем уме и твоем природном даре – могла бездумно броситься в пасть к этому волку?
Киона посмотрела на Мукки грустным взглядом и твердо сказала в ответ:
– Делсен никакой не волк. Это животное – тотем моей матери и твоей бабушки, Талы-волчицы. Я, должно быть, натолкнулась на демона, притаившегося в теле бедного индейского юноши, которому примерно столько же лет, сколько и тебе, и который представляет собой алкоголика и несчастного человека. Я долго думала, Мукки, прежде чем согласилась уехать с ним. Я объясню тебе, как это получилось, но только не сегодня вечером.
– Хорошо, – тихо сказал Мукки. – Но то, что ты сделала со своими волосами, – это какое-то зверство! Я, когда сюда приехал и увидел тебя, ничего по этому поводу не сказал, но вообще-то мне это очень не нравится.
– Знаешь, Мин водила меня в парикмахерскую в Торонто. До этого было еще хуже, потому что я отрезала себе волосы вслепую своим ножом. У меня они тогда вообще торчали клочьями во все стороны.
Они оба тихонько рассмеялись. Неподалеку от них Овид кружился с Эстер под огорченным взглядом Лоранс. Лора грациозно вальсировала с Онезимом, который, несмотря на свою неуклюжесть и массивность, оказался очень ловким партнером. Жослин пригласил Шарлотту, и со стороны теперь казалось, что та – миниатюрная и изящная – не танцует, а летает, потому что ее туфли на высоких каблуках едва касались земли.
– Вам тоже следовало бы потанцевать, моя дорогая мадам, – посоветовала Мирей Бадетте, когда зазвучали звуки уже второго вальса. – Если бы у меня сейчас были такие ноги, как в молодости, то меня уговаривать бы не пришлось. Вы только посмотрите: нашей Мимин удалось заставить танцевать своего мужа!
– Они великолепная пара! – восторженно заявила журналистка. – Повелитель лесов и его Снежный соловей! Скажу вам по секрету, Мирей, я уже начала писать о них большую статью.
– Иисусе милосердный, мне хотелось бы ее прочесть, когда вы ее напишете.
– Договорились, я дам вам ее почитать.
Их разговор был прерван Жослином. Шарлотта танцевала теперь уже с Мукки, и хозяин дома подошел пригласить на танец свою давнишнюю подругу. Бадетта, посомневавшись, согласилась. Тошан стал вальсировать с Мари-Нуттой, а Эрмин закружилась в танце с Овидом. Им в последние дни почти не предоставлялось возможности поговорить, и Эрмин воспользовалась этим танцем, чтобы поболтать с учителем.
– Может, я ошибаюсь, но у меня складывается такое впечатление, что вы заинтересовались Эстер. Она, я должна признать, очень красива.
– Я должен воспринимать ваши слова как упрек, как проявление ревности? – пошутил Овид.
– Вовсе нет! Просто как констатацию факта.
– Я готов признаться только в одном: она вполне может потеснить вас в моем сердце.
– Значит, я была права.
– А я, скажем так, был неправ в том, что так долго оставался холостяком. В этом, в общем-то, нет ничего хорошего. Однако виноваты в этом вы, Эрмин, – прошептал он ей на ухо.
– Овид, поскорее решайтесь создать для себя семейный очаг, ибо вы этого заслуживаете. Я имею в виду не одну лишь Эстер, а вообще любую женщину, которая будет любить вас всей душой. Я была кое в чем неправа относительно вас, я это признаю. Но теперь мы хорошие друзья, и вам следует найти для себя родственную душу – супругу, которая сделает вас счастливой.