Впрочем, применительно к Кионе речь могла идти даже не о днях, а о месяцах. Перед ней разверзлась бездонная пропасть, и она боялась, что упадет в нее, если сделает хотя бы один неверный шаг.
– Боже мой, ты ведь сейчас уже могла бы быть мертва! – прошептала она трагическим тоном, сидя за столом в кухне и держа в руках чашку с кофе. – У меня такое впечатление, что я чувствую одновременно и боль тех, кто тебя любит, и свою собственную боль.
– Перестань, Киона! Не терзай себя. Я ведь здесь, рядом с тобой, живая, здоровая и даже хочу есть. Я не могла умереть, потому что за мной присматривала ты!
– И Фокси. Он начал громко лаять прямо в мое ухо. Это еще одна загадка для меня, потому что он в тот момент находился далеко. Он звал тебя, пытался тебя остановить. Думаю, он попытался бы тебя спасти и утонул бы сам.
Кионе показалось, что она задыхается, что на нее обрушивается огромная масса ледяной воды. Лоранс погладила ее по щеке.
– Прости меня. Тебе сейчас тяжко, и все из-за меня.
– Нет, не переживай, это пройдет. Мне нужно думать о чем-нибудь другом. Как бы мы могли сегодня развлечься? А-а, я знаю! Можно сделать картонный домик для куклы Адель! Ты этот домик раскрасишь, и затем мы испечем крошечные пирожные.
– Жаль, что я этого не увижу, – раздался чей-то приятный голос.
Это была Эстер, спустившаяся в прихожую и проходившая мимо кухни. Она случайно услышала последние слова Кионы. В своем наряде – красный платок на черных волосах, облегающие брюки и белая кофточка – она вполне могла бы сняться для какого-нибудь журнала мод.
– А вы сегодня ранние пташки, – добавила она. – Ну ладно, не буду мешать. Мне не хочется заставлять месье Лафлера ждать. До свидания!
Она вышла из дому, осторожно закрыв за собой входную дверь. Лоранс с оторопелым видом нахмурила брови.
– Я тоже исцелилась, Киона. Да, мне кажется, что я уже больше не люблю Овида. Если бы любила, то почувствовала бы сейчас ревность. Ты со мной согласна?
– Да, согласна. А ты случайно не лукавишь?
– Нет, я и так уже наделала слишком много глупостей во имя великой любви. Мне уже даже не хочется быть женщиной, женой, матерью. Можешь мне поверить! Я была влюблена, и, как частенько говорит бабушка, такого рода страсть гаснет так же быстро, как загоревшаяся соломинка. Киона, а ты не могла бы заглянуть в будущее и описать мне мужчину, которого я буду любить всю свою жизнь – моего будущего мужа?
Киона в ответ лишь слегка улыбнулась и покачала головой. Она услышала детские голоса, доносившиеся со второго этажа, топанье по паркету, смех в комнате Эрмин и Тошана. Обитатели дома просыпались. Их ждал спокойный день в семейном кругу, наполненный ароматом роз, теплом солнечного света и сладостью сахара. Тени рассеивались, колдовские чары ослабевали. Никто и на секунду не заподозрит, что одна чрезмерно впечатлительная и романтичная девушка едва не покончила с собой и тем самым едва не устроила для своих близких настоящий траур.
– Ну так что? – стала настаивать Лоранс. – Не молчи!
– Пусть это станет для тебя сюрпризом. Так будет намного лучше. Ничего не знать об уготованной нам судьбе – это ведь так замечательно!
Глава 10
Секретные сады
Пятница, 4 августа 1950 года
Овид медленно ехал на своем автомобиле, рассказывая о некоторых особенностях своего региона Эстер, восхищенной великолепной красотой пейзажей. Она, приехав сюда, в Канаду, еще толком не осознала, как огромен североамериканский континент.
– Здесь все совсем по-другому, если сравнивать с Францией, – сказала она после того, как они проехали пару десятков километров. – Когда я добиралась сюда с Тошаном, мы ехали главным образом ночью, и я чувствовала себя такой измученной, что много спала. Вы открываете для парижанки совершенно новый мир. Я ведь, кстати сказать, очень редко выезжала куда-нибудь из Парижа.
– Знаете, а я с детства мечтал побывать в этом городе, – заявил Овид, радуясь тому, что Эстер разговаривает с ним так откровенно.
– Париж – один из красивейших городов мира, его даже Третий рейх – и тот не стал разрушать. Настоящее чудо! Вообще-то, хотя улочки в некоторых кварталах очень узкие, в Париже довольно просторно. Мне нравилось прогуливаться по набережным Сены и в парках. Как ни забавно, но лишь когда я села на поезд, направляющийся в Перигё, я смогла увидеть сельскую местность Франции, в которой все не такое громадное, как здесь. Деревни там живописные. Дома в них будто прижимаются друг к другу. А здесь строения разбросаны, вокруг них много свободного места, на котором можно строить. Во Франции реки довольно маленькие, а озер я там вообще не видела. Однако, если даже они там и имеются, наверняка ни одно из них не сравнится с озером Сен-Жан – вашим внутренним морем, как то и дело называет его месье Шарден. Животный мир здесь, в Канаде, тоже удивительный. Я задрожала от страха, когда то гигантское животное перешло дорогу. Это был лось, да?