Шарлотта с недовольным видом пожала плечами, но настаивать не решилась. Она выпила липовый настой, мысленно пообещав себе все-таки добиться своего еще до наступления зимы.
Берег Перибонки, Большой рай, часом позже
Тошан едва удерживался от того, чтобы не сделать резкое движение вилами, острия которых он держал возле горла Пьера Тибо. Пьер лежал на ступеньках крыльца и со страхом смотрел на него. Железные острия вил слегка надавливали на его дряблую кожу, причиняя ему пока что лишь небольшую боль, однако в любой момент могли вонзиться глубоко и убить его.
– Успокойся, Дельбо, – едва выговорил Пьер. – Я собираюсь уйти отсюда. Мои приятели ведь ушли.
– Вот уж нет, – грозно возразил метис. – Твои собутыльники удрали, но ты сообщишь их имена полиции, потому что я не собираюсь тебя отпускать, Тибо. Тебе, возможно, даже хотелось бы, чтобы я тебя прикончил и в результате угодил за решетку. Но ты меня в этой игре не обыграешь. Я собираюсь доставить тебя в полицейский участок поселка Перибонка. А может, мне лучше все-таки двинуть вилами и избавить эту землю от тебя? Кто станет тебя искать? Никто. У меня будет целая ночь для того, чтобы закопать тебя где-нибудь в лесу. А потом я стану говорить, что ты убежал отсюда вместе с теми мерзавцами, с которыми пришел.
Тошан едва сдерживал свой гнев, а потому его голос слегка дрожал.
– Ну, давай, грязный ублюдок! – рявкнул Пьер, еще толком не протрезвевший. – Давай, двигай, если тебе так хочется это сделать…
Все началось утром. Приплыв по озеру на судне, которое курсировало между пристанями Роберваля и поселка Перибонка, Тошан уселся за стол на террасе постоялого двора, завсегдатаем которого он был на протяжении уже многих лет. Хозяин заведения, верный поклонник Соловья из Валь-Жальбера, называвший Эрмин не иначе как «мадам Эрмин», подошел к нему с разговором.
– О-о, ты здесь, Тошан! У вас, по-моему, случился какой-то серьезный скандал. Я вот уже два дня сдаю комнату твоей бабушке. Она отказывается выходить. Служанке приходится носить ей еду в комнату. Она боится, что ее увезут в резервацию Пуэнт-Блё. Я позволяю ей жить в долг: она сказала мне несколько раз, что скоро сюда приедешь ты и заплатишь за нее.
Это известие удивило Тошана. Он тут же поднялся, чтобы пойти в комнату, которую занимала его бабушка.
– Ну конечно я тебе заплачу, Наполеон! Мы ведь с тобой хорошие приятели, да?
– Я также хочу тебя предупредить, что тут несколько дней назад появился Пьер Тибо в компании с какими-то подозрительными личностями, и они были настроены очень агрессивно, можешь мне поверить. Как-то раз вечером Тибо принялся злословить в твой адрес. Он говорил, что ты отнял у него его блондиночку, что ты живешь за счет своей жены и… и что он поквитается с тобой за то, что ты избил его четыре года назад. Он показывал, что у него выбиты два зуба, и говорил, что их выбил ты. Этот парень стал настоящим проходимцем! Я чувствовал себя очень неловко. Затем они наконец уехали на каком-то грузовике, но некоторое время спустя сюда явилась твоя бабушка с твоим охотничьим ружьем за спиной. Она все время твердила, что на твое жилище напали демоны.
Тошан больше не стал ничего слушать. Он стремительно поднялся по лестнице на второй этаж и обнаружил, что его бабушка сидит в занимаемой ею комнате на волчьей шкуре, расстеленной прямо на полу, и курит трубку. То, что он затем от нее услышал, подтвердило его наихудшие подозрения.
– Я услышала, что они приближаются, еще издали, потому что они очень громко сигналили на своем грузовичке. Я догадалась, что может произойти что-то очень плохое. Я сказала твоей тете Аранк, чтобы она бежала к своему двоюродному брату – тому, у которого живут ее сыновья. Ты понимаешь, Тошан, Аранк еще не старая женщина. Мне стало страшно за нее. За себя мне бояться уже нечего. Я зарядила твое ружье. На поляне остановился грузовичок, и я увидела этих мужчин. Среди них был Пьер Тибо – тот, который когда-то осмелился протянуть свои грязные лапы к Акали.
«И к Эрмин!» – подумал Тошан, все больше распаляясь.
– Я закрыла дверь и стала ждать. Я была в твоем доме одна. Если бы потребовалось, я бы в них выстрелила. Однако эти пьяницы принялись уничтожать наши запасы еды, затем Пьер Тибо поджег наши дрова, и… и он пристрелил из ружья твоих собак. Я считала выстрелы. Их было пять! Мое сердце обливалось кровью, по щекам текли слезы. Мне нужно было дать им отпор. Я вышла на крыльцо и выстрелила в одного из них. Выбрала его, потому что он размахивал руками. Я ранила его в плечо. Ох, если бы ты только видел, какая затем началась суматоха! Они хотели напасть на меня, но я пригрозила им, что снова пальну из ружья. А они стрелять не решились. Они стали меня оскорблять и бросать в меня камни, но все же позволили мне оттуда уйти. Тибо, который ими командовал, сказал им: «Пусть старуха уходит, и тогда мы разыщем ту шлюшку из племени монтанье». Они не знали, что никого больше в доме не найдут. Я ушла и исчезла в ночной темноте. Я очень долго шла, пока не пришла сюда, к твоему другу – хозяину постоялого двора.