– Моя любовь, моя прекрасная любовь! – вздохнула Эрмин, когда затем они снова улеглись на одно одеяло и укрылись другим.
– Моя маленькая волчица! – прошептал Тошан ей на ухо. – Мы, я думаю, распугали всех медведей в округе. Так что можешь спать спокойно.
Произнеся эти слова, Тошан засмеялся от эйфории. Свеча уже погасла, и лишь лунные лучи, пробиваясь между ветвей, тускло освещали землю.
Эрмин, чувствуя себя изможденной, взяла ладонь мужа и прижала ее к своей груди.
– Мы станем еще сильнее, – заявил ей Тошан. – Не бойся, демоны удрали.
Он заговорил так, как говорила Киона. Это была последняя мысль Эрмин перед тем, как ее одолел сон.
Роберваль, понедельник, 7 августа 1950 года
Лора натянула на свои руки белые перчатки, поправив перед этим шляпку из органди и свои платиновые кудри. Вокруг нее царили веселье и суматоха. Лоранс гонялась за маленькой Катери, одетой в пышное платье с оборками на груди, в котором она была похожа на куклу. Мадлен и Акали, уже полностью одетые, пытались успокоить фокстерьера, все время прыгавшего и натягивавшего до предела поводок.
– Давайте поторопимся! – пробурчал Жослин, который выглядел очень эффектно в своем бежевом льняном костюме и красном галстуке. – Пароход уже подплывает. Мы опоздаем на пристань.
– Не опоздаем, папа! – возразила Киона, надевшая клетчатую рубашку и новый комбинезон из голубой хлопчатобумажной ткани. – Мукки уже завел двигатель машины. Вам осталось только сесть в нее. А я поеду на велосипеде.
Вся семья собиралась идти встречать Эрмин и бабушку Одину, которые должны были прибыть на пароходе через четверть часа.
– Иисусе милосердный, да собирайтесь же вы поскорее! – взмолилась Мирей – единственная, кому предстояло остаться в доме. – Я присмотрю за кухонной плитой. Жаркое будет готово в полдень.
Полицейский, которому поручили предупредить семью Шарденов о том, что произошло на берегу Перибонки в ночь с пятницы на субботу, не поленился лично явиться в дом Лоры и рассказать об этом. Лора и Жослин, поначалу придя в уныние, затем с горячностью заявили о том, что окажут Эрмин и Тошану всяческую поддержку. Что касается Мукки, то он, узнав рано утром по телефону о случившемся, заявил своим хозяевам, что вынужден уволиться с работы, потому что ему необходимо помогать своему отцу. А вчера вечером Эрмин позвонила родителям из гостиницы в поселке Перибонка и сообщила, что возвращается, но не одна, а вместе с бабушкой Одиной.
– Быстренько в машину! – воскликнула Лоранс. – Мукки! А ну-ка посигналь!
Все уселись поудобнее в комфортабельном «линкольне». Жослин сел на переднее пассажирское сиденье, Констан и Адель расположились у него на коленях, а Лора, Мадлен и Лоранс заняли места на заднем пассажирском сиденье. Мадлен держала на руках Катери.
Киона тем временем уже ехала на велосипеде по дороге, ведущей к берегу. Ветер, дующий с озера, взъерошивал ее рыжевато-золотистые волосы. Она радостно улыбалась. «Я спасла Тошана. Нельзя было допускать, чтобы он запятнал свои руки – и душу – кровью. Мы отпразднуем Рождество здесь, в Робервале. Лора пригласит Шарлотту и Людвига, и мы установим огромную елку. Я смогу посвятить себя своему предназначению: буду ходить по домам, наведываться в санаторий и больницу».
С молчаливого согласия своего отца, который пообещал никому не разболтать этого, Киона решила, что с началом учебного года не вернется в колледж Бон-Пастёр, а займется помощью самым бедным и обездоленным людям своего региона.
«Когда я была ребенком, мой природный дар наводил на меня страх и мне все время хотелось носить какие-то амулеты, чтобы себя защитить. Но я должна принять этот подарок богов и начать приносить пользу многим людям», – подумала она, чувствуя, что на душе у нее настоящий праздник.
Когда Киона уже ехала по пристани, неподалеку раздался гудок парохода. Она посмотрела на мостик судна и сразу же заметила Эрмин, облокотившуюся на металлический леер. Рядом с ней стояла полная пожилая индианка с седыми косами.
В этот момент к Кионе подбежала Лоранс, а затем – Мукки и Акали. Они все пребывали в приподнятом настроении.