– В тот день, когда Элизабет Маруа покинула этот мир, ты думала только о своем бракосочетании с Симоном, которое придется отложить. Эрмин дала тебе в коридоре пощечину. Я сидела на берегу озера Сен-Жан со своей мамой. Она плакала. Перед этим я безрезультатно молилась в церкви о том, чтобы эта милая женщина осталась жива. Мин ее обожала.
– Ты об этом помнишь? Но ведь тебе было всего лишь шесть лет!
– Я помню и об этом, и о многом другом. Если бы я вдруг стала забывчивой, то даже сочла бы это милостью Божьей. Шарлотта, ты совершила поступок, который Бог сочтет преступлением. Да и я тоже считаю его преступлением. Ты не имела права так поступать.
– Иветта делала это уже два раза. Священник ее простил. Мужчины думают только о себе! Они получают удовольствие, а мы от этого можем потом умереть. Я повторяла себе, что ты мне солгала – ты, безгрешный человек.
Сильные спазмы, начавшиеся у Шарлотты, заставили ее замолчать. Она перевернулась на бок и начала стонать и причитать.
– Даже не пытайся сделать меня виноватой! – сухо сказала Киона. – Я принесла тебе болеутоляющие таблетки. Сейчас я их тебе дам. Я также попросила приехать сюда Эстер Штернберг, потому что она медсестра. Я сделала это на всякий случай. Преждевременные роды на таком сроке – пятый месяц – чреваты серьезными последствиями. Тебя вообще-то следовало бы отвезти в больницу – что и советовала сделать Людвигу Эстер. Ну, и как нам поступить теперь? Она поймет, что ты сделала, если осмотрит тебя.
Шарлотта повернулась к Кионе и посмотрела на нее безумными глазами.
– Нет, не нужно везти меня в больницу. Я хочу остаться здесь. Плод из меня вышел, и я чувствую себя все же получше, чем вчера вечером. Серьезной опасности уже наверняка нет. Я потеряла не больше крови, чем при обычной менструации. С какой стати тебе пришло в голову привезти сюда эту женщину?
– Прости меня за то, что я побеспокоилась о твоей безопасности! О том, что тебе плохо, я также поставила в известность Эрмин. Я подумала, что то, что происходит сейчас с тобой, происходит само по себе, не по твоей воле, – сердито сказала Киона, едва не начиная плакать. – Моя бедная Шарлотта, ты меня разочаровываешь! Я ведь тебе сказала, что этот ребенок был от Людвига.
– Мой муж считает, что ты сказала так всего лишь из вежливости. Я прекрасно знаю почему. Он отнюдь не дурак. Я тоже не дура. В Германии мы в меру своих возможностей предохранялись, потому что я не хотела заводить еще детей. А от того, второго мужчины, я не осмеливалась требовать, чтобы он соблюдал меры предосторожности. К тому же он вел себя в постели как бешеный пес…
Киона в отчаянии закрыла себе уши ладонями. Ее сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот разорвется на части. Ее терзали гнев и ужас. А еще она не знала, как ей сейчас поступить. Эстер избавила ее от необходимости долго размышлять над тем, какое решение следует принять, поскольку эта медсестра, решительно постучав в дверь, зашла в комнату.
– Я извиняюсь за то, что вмешиваюсь в ход событий, но я проработала всю ночь, сильно устала и не собираюсь стоять в ожидании за дверью аж до полудня. Эта женщина-индианка посоветовала мне в срочном порядке вас обследовать.
Шарлотта, опираясь на локоть, попыталась приподняться. Она посмотрела на Эстер фальшиво-безмятежным взглядом.
– Мне жаль, но вас потревожили понапрасну.
– Ваш муж искал в Робервале местного врача. Думаю, вы не выдворили бы этого врача, если бы он пришел.
– Людвиг просто испугался. Врач мне уже больше не нужен. Бабушка Одина мне очень помогла, когда я потеряла ребенка. Это произошло где-то час назад. Мне нужны были всего лишь обезболивающие таблетки. У меня сильно болел живот.
Эстер заметила, что на комоде стоят графин с водой и стакан. Она держала в руке сумку, которую подготовила Акали и в которой лежали таблетки.
– Мадам, я должна вас осмотреть, чтобы убедиться в том, что у вас там все нормально и чисто, – стала настаивать Эстер. – Зачем вам от этого отказываться? У вас ведь уже родилось двое детей. Какой вам смысл стесняться?
Несмотря на охвативший Киону гнев, ей стало жаль Шарлотту, на лице которой появилось жалобное выражение. «Кто я такая, чтобы ее осуждать? – мысленно спросила Киона сама себя. – Никто меня сурово не судил, когда я сбежала с Делсеном. И Шарлотта меня не осуждала. Я на нее ужасно злюсь, но я ведь не знаю, что представляют собой роды. Она права в том, что многие женщины во время родов умирают».
– Во всем виновата я, Эстер, – заявила Киона громко. – Я испугалась, что произойдет трагедия, и не захотела полагаться на навыки бабушки Одины, хотят она много раз помогала при родах. Раз уж Шарлотта почувствовала себя лучше, давайте мы отвезем вас обратно в Роберваль. Врач наверняка придет сюда сегодня вечером или завтра утром. Видите ли, Шарлотта приехала из Германии измученной и сильно похудевшей. Ее последние роды были трудными. Мы все за нее боимся.