Эрмин, в конце концов мысленно согласившись с доводами своего мужа, опустила голову и посмотрела невидящими глазами на стакан воды, который она все еще держала в руках.
– Ну ладно! – прошептала она. – Ну и адвокат бы из тебя получился! Мне сейчас стыдно. Значит, ты полагаешь, что Киона страдает? Но это ведь вызвано смертью моей Лолотты, и мы все страдаем из-за этой смерти.
– Да, но совсем по-другому, Мин. Ты поразмыслишь над этим завтра. Выпей воды и проглоти эту таблетку. Я сомневаюсь, что мы можем ей помочь.
Она в конце концов подчинилась мужу. Тошан очень бережно помог ей забраться под одеяло. Он взбил ей подушку и ласково погладил ее волосы.
– Спи, моя маленькая женушка-ракушка.
– Ты меня так называешь уже очень редко, – прошептала она.
– Но ты тем не менее все та же: перламутровая кожа и голубые – как вода в озере – глаза.
– А ты спать не ложишься?
– Ложусь, но не прямо сейчас. Мне нужно поговорить с Людвигом. Овдоветь в тридцать два года – это судьба незавидная. Мне хочется чем-то помочь ему.
Эрмин сощурила глаза. Она выглядела очень трогательной в своей слабости. Тошан нежно поцеловал ее в губы и вышел из спальни на цыпочках. На сердце у него был траур – как, впрочем, и у всех, кто находился в доме в этот погожий летний вечер.
Глава 14
Людвиг Бауэр
Роберваль, суббота, 26 августа 1950 года
Киона открыла глаза и с удивлением увидела, что лежит на диване в гостиной. Кто-то накрыл ее шерстяным пледом. Ей вспомнилось, что в саду ее неожиданно одолел сон. В доме, где она сейчас находилась, было очень тихо, что ее удивило, поскольку уже наступил день. Ее мысли переключились на Шарлотту, покинувшую мир живых. Ей пришла в голову именно эта фраза, и Киона оценила ее глубинный смысл. «Покинула мир живых – это еще не значит, что умерла, и если есть мир живых, то, получается, есть и другие миры», – подумала она.
Чувствуя, что ей очень удобно лежать на этом диване в такой расслабленной позе и с большой подушкой под головой, она стала прислушиваться, пытаясь уловить звуки, которые обычно раздаются, когда просыпаются обитатели дома. «Мирей спустится со второго этажа раньше Лоры и направится на кухню, чтобы вскипятить воду и приготовить чай и кофе. Мой брат Тошан выйдет подышать воздухом, поприветствовать озеро и выкурить сигарету. Затем появятся дети, Мадлен и Мин».
С лестницы донеслись звуки легких шагов, и затем кто-то прошел по прихожей. На пороге гостиной, застекленная двустворчатая дверь которой всегда была распахнута, появилась Эрмин.
– Что ты здесь делаешь? – спросила она.
– Я здесь спала.
– У тебя, по-моему, есть своя комната.
– Послушай, не говори со мной таким суровым и враждебным тоном!
Эрмин подчинилась, хотя лицо ее осталось насупленным. Голова у нее была тяжелой, а мысли путались. Присев на край дивана, она встряхнула своей длинной светловолосой шевелюрой.
– Я никогда больше не буду принимать снотворного. У меня какие-то странные ощущения.
Киона посмотрела на Эрмин, но ничего не сказала в ответ. Ее очаровали миловидные черты лица Эрмин, красивый контур ее пухлых губ и изысканная красота профиля.
– Мин, ты – человек, которого я люблю больше всего на свете. Ты моя сестра, и ты была мне вместо матери. Мне очень жаль, что я тебя вчера вечером обидела. Но ты должна меня понять. Я видела Шарлотту. Знаешь, она мне сказала: «Чуть раньше или чуть позже…» Она, похоже, все равно умерла бы во время родов. Ей это было сказано там, на небесах.
– А у тебя после ее возвращения сюда ни разу не возникало предчувствий того, что это произойдет?
– Нет, ни разу. Еще с тех пор, когда я была маленькой, со мной происходят странные явления. Моим рассказам об этом верили только моя мама и ты. Ты, возможно, помнишь, что я не принимала никаких решений. А если и принимала, то очень редко. Вместо меня решают другие. Когда я говорю «решают другие», я часто представляю себе невидимых существ, манипулирующих мной, как хотят. «Давайте покажем эту сцену Кионе, чтобы она предупредила того, кого это касается. А вот развязку мы от нее скроем. Нам нужна эта душа, которая уже ничего не может сделать со своим телом». По сути дела, меня используют. У меня часто возникает ощущение, что все это происходит в соответствии с каким-то планом – как, например, та моя история с Делсеном. Я мысленно увидела его смертельно раненным, хотя в реальной жизни именно мне и предстояло нанести ему этот удар. Я очень рада, что он остался в живых.