Двумя часами позже Эрмин и Жослин вошли в комнату Кионы. Мадлен и Акали пообещали ей, что чем-нибудь займут всех четырех детей в саду. Лора, как обычно по утрам во вторник, ушла к парикмахеру.
– Ну что же, я надеюсь наконец получить ответы на вопросы, которые мучают меня с самого утра! – заявила Эрмин, садясь на кровать своей сводной сестры. – Я попыталась расспросить папу на лестнице, но он не соизволил даже рта раскрыть.
– Я успела прочесть последнюю страницу дневника моей прабабушки, – сообщила Киона. – Я торопилась это сделать, чтобы лучше понять то послание, которое получила на кухне, когда у меня было очень короткое, но ужасное видение. Слова самой жертвы имеют ведь больше веса, чем мои свидетельства. Мин, речь идет о женщине, являющейся и твоим предком тоже. Мы ее потомки: папа, ты, я, Мукки, близняшки, Констан и Катери…
– Позволь мне тебя на этом перебить, моя дорогая, потому что я знаю о семье Шарденов из Труа-Ривьер побольше тебя. Я тебе этого не говорила, но когда я нашла свою маму и она рассказала мне об этих моих родственниках, я написала им письмо. Их первое ответное письмо, состоящее из четырех строк, было сухим и категоричным, хотя и вежливым. Они написали, что не хотят иметь со мной никаких отношений. Затем Бетти – моя дорогая Бетти – проявила инициативу и тоже написала им, чтобы помочь мне наладить с ними контакты. Ответ был язвительно-ядовитым. Мы после этого сильно поругались с мамой возле водопада, я ее толкнула, она упала с обрыва и едва не погибла. К счастью, Ханс Цале смог ее спасти в сотрудничестве с Арманом Маруа, который прибежал на помощь с веревкой. Спасибо Господу, что он не допустил этой смерти. Моя бедная мама, когда падала с обрыва, сумела ухватиться за куст толокнянки и затем упереться ногами в выступ в скале. Так она и висела, пока ее не вытащили.
– Они оклеветали Лору! Они написали жуткие клеветнические измышления про нее! – пробурчал Жослин.
– Папа, не утруждай себя защитой Лоры, – запротестовала Киона. – Мне всего лишь шестнадцать с половиной лет, но с раннего детства мне частенько приходилось сталкиваться с различными гнусностями. Я закалилась благодаря тому, что я увидела мысленным взором про мерзкого монаха Марселлена из интерната, а также про интимную близость между различными взрослыми людьми. Очень часто это вызывало у меня изумление и растерянность, однако у меня не возникало никаких сомнений относительно смысла того, что я видела, понимаешь? Дома у Лоры я несколько раз чувствовала ее давнишние душевные раны. Я догадывалась об их природе, но не увидела ничего конкретного.
– Слава Богу! – прошептала Эрмин, которой было известно абсолютно все о прошлом ее матери.
– Ну что же, давай покопаемся в этом поглубже, – проворчал Жослин. – Лора в молодости стала жертвой одного мерзкого типа, который заставил ее продавать свое тело. Он бил и терроризировал ее. Это я вытащил ее из ямы, в которой она оказалась. Я обожал ее, и…
– Тихо, папа, не говори больше ничего, – перебила его Киона. – Поговорим об этом как-нибудь зимним вечером, когда будем сидеть вдвоем при свете лампы в гостиной. Зачем вспоминать о мерзостях, совершенных по отношению к какому-то человеку, и мусолить чьи-то ошибки юности? Мы имеем право умалчивать о том, что вызывает у нас чувство стыда. Уж я-то это знаю.
Эрмин и Жослин слушали ее, как завороженные. Киона казалась им уже не юной девушкой, а зрелым человеком. Она говорила уверенным тоном, глядя куда-то вдаль, а выражение ее красивого лица было очень серьезным и величественным. Она сидела на стуле прямо напротив них.
«Господи! Ну кто мы такие по сравнению с ней? – подумала Эрмин, глядя на свою сводную сестру, слегка вьющаяся золотистая шевелюра которой была чем-то похожа на корону. – Она узнала, что я едва не отдалась Овиду во время войны, и вполне возможно, что также узнала в свое время о любовной связи между Тошаном и Симоной. А еще она, наверное, видела мысленным взором мою маму в тот короткий период ее жизни, когда она была вынуждена заниматься проституцией, поскольку оказалась одна-одинешенька в незнакомой стране, приехав в Канаду из своей родной Бельгии. Да и Шарлотта не смогла скрыть от нее тот инцидент, который произошел с ней в Германии. Что известно ей из того, о чем мы даже не догадываемся и во что нам не следовало бы совать свой нос?»